Элен обнаруживает странную сцену в лесу, где две фигуры с чешуйчатыми шлемами чавкают, а рядом пасутся лошади. Это вызывает у неё подозрения и тревогу, намекая на нечто необъяснимое. Вскоре она оказывается втянутой в опасные обстоятельства.
То есть Элен знала, что рыжая никуда не пойдёт. Но почему бы не испортить настроение своей неподружке?
Постучав к ней в дверь, позвала:
– Армисия, хватит киснуть. Идём, прогуляемся.( Эх, в кафешечку бы сейчас).
– Вот те на. Идём, шалунья. Расскажешь, зачем историка с пути истинного сбивала.
– Ничего такого я не делала! – взвизгнула Армисия.
– Да ла-а-адно. Делала. Идём потрындим. Я тебе покажу, что мне лорд Алонсо подарил.
За дверями наступила тишина.
– Армисия, надеюсь, ты не прыгнула в окошко от зависти? Если будешь прыгать, отдай мне свой гербарий. А то мне лень его собирать.
Дверь внезапно распахнулась. Армисия, сощурившись, прошипела:
– Так может тебе от него только подарки нужны?
– Ты дура? Почему это"может"?
Элен расхохоталась, дверь захлопнулась.
Конечно, настроение рыжей она испортила. Но как оно испортилось у самой Элен…
Её поразила мысль, что она сама ревнует. Острое, пронзительное, гадкое чувство уже отыскало свой уголок в душе девушки.
Тильда догнала Элен в коридоре:
– Госпожа Эленочка, вас госпожа Марева зовёт!
Элен радостно помчалась к своей единственной советчице, которой доверяла на все сто!
– Где твой охламон? – Марева по обыкновению ворчала. Забираясь на уютный диванчик, прихватила миску с солёными фисташками.
– Кто? Какой охламон?
– Ну "милочка" твой? Все мозги тебе ерундой забил небось. Тычинками всякими.
– Не, он нормальный дядька, – Элен уселась поближе к Мареве. На столике напротив в гранёной вазе играло разливами красного мёда смородиновое варенье. Элен без спросу подтянула вазочку к себе, уплетая варенье, посматривала на сваху.
В открытое окно несмело заглядывал ветерок, пахло жасмином.
Марева молчала. Элен, облизываясь, собиралась с мыслями.
– Я влюбилась, – девушка опустила счастливые глаза.
– Что ты говоришь?! – Марева покачала головой. Наконец-то, давно пора. Может, баба в тебе проснётся…
– Ну вот, ты опять ругаешься.
– Не, это я так надеюсь на радость. Ещё чего расскажешь?
– Ой, давай расскажу! – Элен отставила пустую вазочку, глаза её сияли,; – Он подарил мне драгоценные бусы, платье к ним. Мы стали говорить друг другу "ты", и… – Элен стушевалась,:
– в общем, мы целовались.
Марева сползла с дивана, отряхнула ладошки, достала вишнёвочку. Налила себе, Элен:
– На дорогая. Чтоб вот как сейчас глаз у тебя горел, а из другого места прям чтоб пожар.
– Скажешь тоже, вечно ты про своё.
– Не про своё, а про твоё – Марева рассмеялась.
– Марева, мне спросить надо.
