Элен обнаруживает странную сцену в лесу, где две фигуры с чешуйчатыми шлемами чавкают, а рядом пасутся лошади. Это вызывает у неё подозрения и тревогу, намекая на нечто необъяснимое. Вскоре она оказывается втянутой в опасные обстоятельства.
Самое волшебное время страстного послевкусия ночи, запускающее счастье жизни.
Аккуратно выбравшись из под любимого, внимательно рассматривала его лицо.
Ровный нос, чёрные, соболиные брови вразлёт. Высокий лоб, широкие скулы. Подбородок квадратный, чуть подёрнутый щетиной, колючий, тёплый… Губы, о эти губы. Плотные, чётко очерченные, упрямые, жгучие, требовательные.
Алонсо – нежный, сильный, жаркий, ненасытный, – спал. Элен нежно скользила взглядом по стальным бицепсам, гора мышц на спине резко обрывалась к узким бёдрам. Здоровенный мужик подтянул пудовый кулак под щёку, посапывал милым котиком.
Мало кому пришло бы в голову разбудить и раздразнить спящую мощь. Элен женским чутьём понимала, какую власть обрела над ним, ласковой пантерой потрепала его чёрные кудри, шепнула "я скоро" и умчалась.
Помня о приглашении Габи, заинтригованная её обещанием, решила сбегать к ней, пока Алрнсо спит.
Пробираясь через влажное, сонное утро, немного продрогла, однако, Габи уже ждала её.
– Ты пришла, моя птичка! – женщина встретила Элен как старую знакомую,: – на вот, перекуси да за дело!
Элен надкусывала горячую корочку пропечённого хлеба, запивала молоком и не было завтрака вкуснее.
Габи повела её за собой. Предрассветная мгла сиреневым шлейфом поднималась с земли. Умытая росой трава протягивала свои былинки первым лучам солнца.
Габи вела её вдоль жёлтой каменной стены, подпирающей бок осыпающегося склона. Отвоеванный ею огородик протянулся тонкой полоской-дорожкой к померанцевой рощице.
Глубокий, сладкий запах, сродни цветущему жасмину, свалившемуся в горячий мёд, сладкой пеленой пробивался сквозь свежесть утра…
Женщины подошли к круглым деревьям в яркой зелени овальных листьев, усыпанные белыми резными цветами. Цитрусовый дух наполнил ароматные порывы ветра.
– Запомни, Элен. Этот цветок – мужчина и он чувствует твои руки. Трогай его аккуратно, бережно. Представь, что ты ласкаешь мужчину.
Лучше бы она этого не говорила. До её слов Элен просто любовалась, вдыхала блаженство тончайшего аромата. Теперь впечатления прошлой ночи мурашками рассыпались по её плечам, каплями горячей ртути рванули в пояснице.
Касаясь плотных алебастровых кончиков цветка, её накрывала та чувственность, скользящая, разжигающая, как от прикосновений к его телу.
– Вот что чувствуешь, то и наколдуешь в своём настое, – Габи уже несла плетёнку цветов к дому, Элен шла за ней.
Женщины перебирали лепестки, перетирали их в ступке с крошкой секретного корня.
