Элен обнаруживает странную сцену в лесу, где две фигуры с чешуйчатыми шлемами чавкают, а рядом пасутся лошади. Это вызывает у неё подозрения и тревогу, намекая на нечто необъяснимое. Вскоре она оказывается втянутой в опасные обстоятельства.
И снова небо было голубое, солнце знойное, а воздух расплавленный. Всё ровно так, как два мгновения назад.
Во рту у Элен пересохло, она не могла сглотнуть, сидела растрёпанная, уставившись на своего спасителя – Алонсо.
Он присел перед ней, протянул руку, бережно убрал локон со лба. Прозвучало хрипло, зло:
– Ты вбила занозу в моё сердце.
Желваки ходили ходуном на его лице:
– Заноза, это когда больно. Элен, я не привык, я не хочу этой боли, это мешает мне!
Она сидела как немая." Что это было? Он упрекает меня тем, что спас?!"
– Я не просила защищать меня.
– Я не спрашивал тебя о том, что мне делать.
– Тогда чего ты сейчас хочешь?
– Ты не смеешь выходить из дома без моего разрешения.
– Я ходила к Габи по женским делам.
– Повторяю, только с моего позволения. Я требую повиновения!
– Элен, не беси меня! Повтори, что я сказал!
Она упрямо молчала, наблюдая как по разорванной в клочья змее ползали мухи с жирными зелёными брюшками. "Это по мне они должны были ползать," подумала Элен.
– Я жду! – он не отрываясь смотрел ей в лицо.
– Ну и жди! – Элен вспылила. Хотела ещё что-то добавить, но запас хладнокровия закончился, она расплакалась.
Как маленькая девочка, размазывала слёзки ладошками. Захлёбываясь, выдавила из себя:
–Ты такой же злой, как змея.
От неожиданности он поднялся, отступил. Она тоже встала вслед за ним. Вытерла слёзы, решительно заявила:
–Давай закончим эту историю, Алонсо. Змея – случайность. Спас, спасибо. В следующий раз не спасай. Сама разберусь со своей жизнью и смертью.
Она собралась идти в шале, по дороге решив, что делать дальше. Он рванул её к себе. Смял. Стал душить её поцелуями, зарывшись руками в волосы.
– Если бы тебя сейчас не стало, мне как быть дальше?
– Одной занозой меньше, одной больше, ты бы и не заметил! – она пыталась вырваться из его объятий, отворачивалась от его требовательных губ.
Почему-то это развеселило его. Она выцарапывалась, пыталась отвернуться, но не тут то было. Он играл с ней, как с котёнком, забавляясь собственной силой, ощущая свою полную власть.
Ему нравилось удерживать в руках это выкручивающееся прелестное создание, чувствовать, как тает его собственное сердце. Но небеса! Как же она бесила его своим упрямством.
Одновременно он хотел добиться её расположения, взаимности. Ему нужна была её радость от того, что она в его руках, искренняя, такая, какую он уже раз почувствовал, когда она встретила его на поляне в саду замка.
