16 июня. Понедельник. Ариана. В учебном лагере колониальных войск, где сам подписался на длительное путешествие, каждая минута важна для поддержания физической формы. Теперь важно использовать неделю между завтраком и обедом, когда любимое место нахождения исполняющего обязанности энсина Кольера становится критическим тренировочным пространством....
— Госпожа… хм, прошу простить, запамятовал, — Энтони, подойдя, склонил голову. — Алексия, Изабэль.
— Энтони, — в голосе Изабэль промелькнула ирония. — И когда же ждать приятного события в семье Каниони?
— Изабэль, — на это ответила Федерика. — Не надо торопиться. У меня ещё есть планы на ближайший год. Свадьба в них не входит.
Алексия же, прочитав имя на лоруме, слегка приподняла брови.
— Итак, Энтони, — Элиза едва руки не потирала.
Заманив объекты интереса в этакий закуток.
— Очень хочется услышать про принцессу Катон, Энтони, — продолжила Моубрей.
— Мариан — не просто ардуни, — ответил парень. — Она — радиса.
— Танцовщица? Энтони, вы внезапно стали баснословно богаты? — удивилась Изабэль. — Такие рабыни же стоят… Как минимум сто соверенов.
— Мариан — моя награда, — ответил Кольер. — Дело в том, что в Империи мы посетили одно мероприятие…
… Слушая историю, Алексия уловила кое-что интересное. А именно, Кольер рассказал, что помог принцессе Мирабэль Катон.
— Что же сказать, Энтони, — резюмировала Изабэль Холланд. — Ты оказался в нужное время в нужном месте. Ардуни и тем более радиса — это более, чем щедрый дар за твою помощь принцессе.
— Теперь я стал понимать, Изабэль, — ответил Энтони. — Почему радисы столь дорогие.
Ардуни же стояла чуть в сторонке. И смотрела вниз.
«Кстати», — Алексия обратила внимание на одежду.
Судя по стеклянному отливу — платье из виссона, кстати, оно типично имперское, с довольно глубоким декольте. А ещё золотые украшения. По моде Мисра на запястьях девушки по нескольку разных браслетов. Также есть браслеты на щиколотках, причём с синими прозрачными камешками лазурита.
«Кажется, это у них этакий знак именно танцовщиц»
На шее ардуни, кроме лорума, ещё поблёскивало специфическое чисто мисрийской украшение.
— Но, признаться, — продолжил Энтони.
