В вышине неба раскинулось глубокое синее — знак того, что новый день приближается. Меньше года назад баронесса Ирэн Лопатина столкнулась со страшной аварией и оказалась в чужом мире. Теперь она стремится сохранить воспоминания о прежней жизни, несмотря на все трудности нового существования....
Виленский был приятным попутчиком, Ирэн много разговаривала с ним в дороге, и сама не заметила, как начала рассказывать ему такие вещи, которые Ирэн Лопатина ни при каких обстоятельствах и ни из каких свитков знать не могла.
Ирэн рассказала про возможности телеграфа, когда Виленский упомянул, что они обязательно заедут в имение помещика Кайсарова, рассказала про то, как можно использовать нефтер после перегонки.
Но у Виленского, если и были вопросы по поводу знаний Ирэн, то он их не задал. Только смотрел на Ирэн так, что хотелось «купаться» в его взгляде, столько там было восхищения, тепла, и какой-то странной нежности.
Морозов тоже так смотрел на Ирэн, но в его взгляде помимо нежности всегда был голод, что вызывало странную приятную дрожь где-то глубоко внутри. Что-то женское откликалось на этот взгляд.
С Виленским было спокойно и… надёжно.
Когда они выезжали из последней деревни, относящейся к Горному княжеству, Ирэн вспомнила, что хотела заехать на рудник огненных рубинов.
Виленский проверил по карте, рудник располагался в пяти вёрстах на запад и решил, что они вполне могу свернуть с дороги.
Чем дальше они удалялись от Горного княжества, тем более осенней становилась природа. Некоторые деревья уже не радовали зеленью, а отливали золотом и становилось понятно, что осень уже раскрасила листья в свои любимые цвета. Да и вечера, а тем более ночи, становились холодные. Хотя днём ещё было очень тепло, особенно в солнечные дни.
Рудник, принадлежащий Ирэн, находился в местечке под названием Снежное, это было место, где Кавказский хребет соприкасался со Старыми горами.
Снежное оказалось небольшой деревней, принадлежащей помещику Фельдину. Самого помещика не было, он в основном проживал в своём доме в Туринске, небольшой город, расположенный в пятидесяти верстах от Снежного.
Но в деревне был староста, довольно приветливый, который разместил всех гвардейцев, нашёл отдельную комнату для Ирэн и вызвался дать проводника в гору.
— Это недалеко, пройдёте малую горку, потом там река и начинается узкая тропа. Говорят, когда-то она была шире, но тот, кому принадлежал рудник, решил, что никто не должен к нему пройти и завалил его, а дорога был разрушена. Уж не знаю, что там у него случилось."
"— Но там ведь можно пройти? — спросила Ирэн
— Можно-можно, не сомневайтесь, — закивал староста, — только по одному придётся идти, и без лошадок.
Идти решили утром.
