В вышине неба раскинулось глубокое синее — знак того, что новый день приближается. Меньше года назад баронесса Ирэн Лопатина столкнулась со страшной аварией и оказалась в чужом мире. Теперь она стремится сохранить воспоминания о прежней жизни, несмотря на все трудности нового существования....
И Ирэн принялась делать факел, порадовалась, что вся одежда здесь из натуральных тканей, был бы полиэстер, толку бы не было.
Палку нашли, Виленский потратив всего одну спичку, каким-то образом умудрился разглядеть что есть вокруг них и, дотянувшись достал довольно крепкую на ощупь палку.
Он не разрешил Ирэн рвать своё платье, скинул камзол стащил рубаху и одним движением разорвал её пополам.
Вскоре у них весело горел маленький огонёк на самодельном факеле, и они смогли разглядеть, где они находились.
Судя по тому, что стены «пещеры» были укреплены и был виден тоннель, уходящий в темноту, это была старая штольня и, по горению факела, Виленский сказал, что где-то есть либо выход, либо отверстие, которое выходит наружу, потому что это больше похоже на штольню-тоннель, чем на шахту.
Решили идти, потому что оставаться было опасно, могли вернуться разбойники, только вот страшно было, что они могут заблудиться.
Виленский сказал, что такие штольни делали таким образом, чтобы было два выхода.
Верёвки, которые они сняли с рук Виленский, взял с собой. Во-первых, верёвкой было удобно завязывать тряпку на факеле, а, во-вторых, в горах верёвка всегда могла пригодиться.
Когда они дошли до входа в тоннель, потолок стал низкий, даже Ирэн с её небольшим ростом приходилось склонять голову, Виленскому было ещё тяжелее, ему пришлось сгорбиться, чтобы пройти по этому тоннелю.
Ирэн видела, что Виленскому было тяжело идти, но он молчал и шёл, она тоже ничего не говорила.
Какая была длина тоннеля было непонятно, но шли Ирэн и Виленский около двух часов, когда наконец-то появилось ощущение свежего воздуха.
Виленский каким-то совсем не своим голосом произнёс:
— Сейчас, я посижу, и пойдем смотреть что там
И после этих слов буквально рухнул, уронив факел.
После чего тоже присела прямо на пол тоннеля.
Очень хотелось пить.
Посмотрев, что Сергей лежит, прикрыв глаза и тяжело дышит, она потрогала его лоб и ужаснулась, такой он был горячий. Виленский горел, у него начиналась лихорадка."
"— Надо выбираться, — подумала Ирэн — и как можно скорее, иначе, мы здесь погибнем.
