В вышине неба раскинулось глубокое синее — знак того, что новый день приближается. Меньше года назад баронесса Ирэн Лопатина столкнулась со страшной аварией и оказалась в чужом мире. Теперь она стремится сохранить воспоминания о прежней жизни, несмотря на все трудности нового существования....
Она попросит Якоба найти какой-нибудь «дикий пляж» и там поплавает вволю, а плескаться на мелководье в закрытом «аквариуме» нет, не этого она ждала от поездки на море.
Почувствовала, что глаза закрываются. Да ещё рядом сидела Манана и рассказывала что-то про праздник урожая, который будет уже скоро. Голос у неё был громкий, но Ирэн всё равно засыпала.
Видимо, вино в Горном княжестве было коварным или день тяжёлым, но Ирэн чувствовала, что ещё немного и заснёт. Хотелось пойти в комнаты, но нужно было дождаться, чтобы кто-то из мужчин, с кем они пришли, проводил их.
Ирэн попросила Манану присмотреть за Софьей и никуда не уходить.
— Надо пройтись, — сказала она, — а то засыпаю на ходу
— Иди, дорогая, не волнуйся, никуда не уйду, буду сидеть и сторожить, — Манана весело рассмеялась.
Ирэн пошла пройтись вокруг плато, на котором и проходили «вечерние костры».
Она старалась идти поближе к освещённым факелами местам. Проходя мимо небольшого сарайчика, в котором скорее всего лежали какие-то инструменты или вообще хранились жаровни, не оставляют же они их на улице, Ирэн услышала знакомые голоса.
Разговаривали Якоб и Андрей.
Ирэн остановилась. Не то, чтобы она собиралась подслушивать, но интересно же! Они сами ничего не рассказывают, вот и решила, раз такое дело, то хотя бы чуть больше информации получу.
— И как долго ты собирался молчать? — раздражённо спрашивал Якоб
— Да я не собирался, я просто хотел её отвезти в этот монастырь. Я слышал, что там монахини помогают с таким недугом.
— Зачем?
Возникла пауза. Потом снова заговорил Андрей. Голос его звучал глухо:
— Да я спать не мог, есть не мог, понимаешь⁈ Я же солдат! Я не убийца, я не убиваю женщин и детей! А здесь…
Снова возникла пауза.
— Мы же все знали, что ждёт мальчишку, удавили бы его по-тихому где-то казематах. Вот и дал матери попрощаться. А она ему яду. А ей самой не хватило, и она решила себя сжечь. Маслом облила себя и подожгла.
— Яша ты бы видел, я чуть с ума сам не сошёл, потушил её, а у неё кожи на лице нет.
Голос Андрея сорвался, и он замолчал.
Молчал и Якоб. Ирэн старалась не дышать, чтобы не выдать своего присутствия.
Прошло несколько минут, граф Забела вздохнул и снова заговорил:"
"— В общем всё сделал так, будто бы и мать и сын сгорели, Шувалову доложил, Ирэн успокоил.
А её отвёз к доктору знакомому. Пока она была в беспамятстве он её лечил, потом пришла в себя и вроде бы тихая, а как про сына вспомнит, так буйная становится и всё норовит себя убить.
