В непонятной Варшаве 1893 года начинается сюжет о ловких финансовых махинациях и жестоких уловках в мире страхования жизни. Книга раскрывает дьявольскую истину французского поднадежного журнала, способную навредить не только доверчивым клиентам, но и целым медицинским сообществом....
Доктор снял лампу из-под жестяного абажура и встал позади чиновника сыска. Свет окрашивал белое лицо желтым. Стоя поблизости, Носков наблюдал за манипуляциями Пушкина с большим недоверием. И без того все карманы проверил, ничего кроме связки ключей не нашлось. Ни платка с монограммой, ни имени на сорочке. Пустая трата времени. Когда же Пушкин стал делать карандашный набросок в блокноте, терпение пристава закончилось.
– К чему вам это, Алексей Сергеевич?
– Отсутствие полицейского фотографа приходится заменять рисованием, – ответил Пушкин, работая карандашом.
– В газету литографию хотите поместить? Чтобы родственники опознали?
– Возможно…
– Тогда другое дело, наша вам благодарность…
– Артельщики вину признали?
– Упорствуют. Ничего, через день-другой признают.
Закончив рисунок, Пушкин спрятал блокнот и обернулся:
– Господин Воздвиженский, поставьте лампу и помогите перевернуть тело…
Доктор растерянно оглянулся. Не нравилась ему эта затея, но отказать не мог.
– Как желаете осмотреть?
– Поверните на бок.
Приложив немалое усилие, доктор приподнял тело и толкнул так, чтобы оно заняло на боку вертикальное положение. На спине виднелись рваные следы от багров. Они Пушкина не заинтересовали. Для чего-то он засунул пальцы за воротник сорочки и оттянул.
– Михаил Николаевич, артельщиков надо отпускать…
Это уже чересчур. С какой стати отпускать убийц? О чем Носков откровенно выразился.
– Взгляните сами, – сказал Пушкин, будто не заметив возражений.
Приставу оставалось присесть на корточках. Палец в перчатке указывал на шею. Точнее – на крохотный темный шарик, что пристроился, как прыщик.
– Ах ты, холера, – ругнулся Носков. А мог бы куда крепче выразить свою тоску.
– Доктор, поясните: что происходит с телом, когда булавка попадает в позвоночник?
Воздвиженский старательно закашлялся.
– Наверняка сказать трудно…
– А вы попробуйте.
– Предположу паралич конечностей…
– Жертва не может оказать сопротивление и падает в прорубь.
– Возможный исход.
– Для того чтобы булавка вошла в позвонки, удар нужен сильный?
– Довольно сильный… Очень сильный… Еще и приспособиться, чтобы так точно воткнуть…
Больше мертвое тело Пушкин не беспокоил. Он встал.
– Прошу сделать вскрытие на предмет обнаружения воды в легких… Этого господина убили не артельщики.
Вот и получай услуги от сыска.
