В непонятной Варшаве 1893 года начинается сюжет о ловких финансовых махинациях и жестоких уловках в мире страхования жизни. Книга раскрывает дьявольскую истину французского поднадежного журнала, способную навредить не только доверчивым клиентам, но и целым медицинским сообществом....
Я проверил.
Пристав как-то упустил это обстоятельство и был вынужден согласиться.
– Как же он оказался у проруби?
– Алабьев спускался там, где низкий берег. Как раз это место до проруби Корнеич тщательно расчистил для визита мадам Андреевой и ее учениц. Расчистил вместе со следами Алабьева и того, кто с ним был.
У Носкова все-таки была последняя надежда, что почетный житель его участка умер от собственной глупости.
– Может, не убивали его? – осторожно спросил он.
– Факты говорят обратное.
– Какие факты, Алексей Сергеевич?
– Если бы Алабьев выронил бутылку сам, она воткнулась бы в снег, а не лежала бы точно по линии тела у его подметок.
– И что в этом такого?"
"– Ему нанесли удар по затылку, после чего окунули головой в прорубь. Чтобы захлебнулся. Бутылка осталась лежать там, где выронили после удара… И карманы.
– А с карманами что? – спросил пристав, поражаясь простоте и очевидности факта, на который он внимания не обратил.
– Карманы пустые, – ответил Пушкин. – Видели, я проверял.
Про себя признав полную победу сыска, Носков хотел уточнить, для чего убийце такие хитрости. Но его опередили.
– Баронесса, о которой вы спрашивали, Михаил Николаевич, убита до того, как Алабьев и его спутник оказались здесь. Они пришли вдвоем.
– Вдруг спаслась, ну хотя бы сбежала…
– Тогда Алабьев остался бы жив.
– Почему?
– Его смерть имеет смысл в том случае, если баронесса мертва…
Говорил Пушкин с некоторой ленцой.
Месье Жано, вслушиваясь в быструю русскую речь, не понял почти ничего. Ему захотелось принять участие в разговоре.
– Полицейские ищут тщательно, отличная школа, – сделал он комплимент.
– Что он сказал? – спросил пристав.
– Месье Жано говорит, что ваши городовые отлично обучены, – перевел Пушкин.
Такие слова как медом помазали исстрадавшуюся душу Носкова.
– Стараемся нести службу как должно, – сурово сказал он.
Месье Жано отдал ему поклон вежливости.
– При парижской полиции открывают кабинет идентификации преступников по методу нашего ученого Альфонса Бертильони, – с исключительной скромностью сказал он. – Самый передовой метод выявления преступников. Скоро такие кабинеты будут в каждом французском городе.
Пушкин слышал о бертильонаже, но из вежливости спросил, в чем он заключается.
