В непонятной Варшаве 1893 года начинается сюжет о ловких финансовых махинациях и жестоких уловках в мире страхования жизни. Книга раскрывает дьявольскую истину французского поднадежного журнала, способную навредить не только доверчивым клиентам, но и целым медицинским сообществом....
Еще лет двадцать назад. Жила одна как перст… И главное, здоровье такое, что ничего ее не берет. Еще бы нас всех пережила. Такая несказанная удача, что грохнулась с лестницы, – сказал с чувством пристав и тут сообразил, что сболтнул много лишнего. – Позвольте, а вам-то что за дело?
– Вчера Ферапонтова подала жалобу на страховое общество, в котором ее действительно назвали мертвой. То есть умершей по документам, – ответил Пушкин.
Носков одобрительно покачал головой:
– И до вас уже добралась, холера…"
"– Михаил Николаевич, вам не кажется странным, что страховое общество «Стабильность», с хорошей репутацией, не замеченное в аферах, считает даму умершей, имея документы о смерти Ферапонтовой, а на следующий день вдова действительно умирает.
Смысл вопроса раскрылся перед приставом настолько ясно, что подпортил настроение.
– На что намекаете? – со строгостью в голосе спросил он.
– Не хватает фактов, чтоб делать выводы. Ситуация представляется довольно странной. Вы не находите?
– Не понимаю, что вы хотите найти, господин Пушкин.
– Татаринов проводил осмотр тела?
– Так точно.
– Составил протокол?
Дотянувшись до письменного стола, пристав подхватил тонкую папку и положил перед Пушкиным.
– Вот, извольте…
Дело о несчастном случае с вдовой Ферапонтовой состояло из двух листиков осмотра места происшествия. Заключения доктора еще не было. Пушкин прочел быстро.
– Здесь сказано: в квартире вдовы было жарко натоплено, свечи догорали…
– Значит, так и было, – сказал Носков, забирая папку.
Пушкин поднялся.
– Могу я взглянуть на тело?
Выбора у пристава не осталось. Скрепя сердце он пригласил Пушкина в мертвецкую.
Не самое приятное помещение участка находилось в отдельном домике. Носков приказал участковому доктору Воздвиженскому отпереть амбарный замок на дверях, такой большой, будто покойники могли разбежаться, и показать тело, привезенное утром.
Доктор зажег керосиновую лампу под жестяным абажуром и откинул простыню, прикрывавшую тело.
– В этом ее нашли? – спросил Пушкин.
– Можете быть уверены: Татаринов старуху не переодевал…
Шутка пристава относилась к пеньюару, в котором была вдова. Легкий и обширный, еще старинной моды, он окутывал тело саваном. Сквозь прозрачную материю белело старческое тело.
