В непонятной Варшаве 1893 года начинается сюжет о ловких финансовых махинациях и жестоких уловках в мире страхования жизни. Книга раскрывает дьявольскую истину французского поднадежного журнала, способную навредить не только доверчивым клиентам, но и целым медицинским сообществом....
Лидия Павловна испытала на себе, что значит просить приготовить «что-нибудь вкусное, хоть рябчиков». И больше не пробовала. Выйти из-за стола разрешалось только при пустой тарелке.
Ради Масленицы на столе были выставлены особые угощения: домашние варения, простокваша и засахаренные груши из Киева. Кроме того, самовар, не серебряный, а медный и побитый, с заварочным чайником и чайными чашками дешевого кузнецовского фарфора.
Ели молча. Алабьев не любил пустых разговоров за столом. Дозволялось отвечать на его вопросы.
Первым из-за стола выбрался Матвей. Прихватил со стола грушу и ушел к себе. Кирилл старательно и быстро доел кашу, промокнул губы салфеткой, тихо поблагодарил за приятный завтрак и вышел в прихожую собираться на службу.
За столом остались барышни.
– Долго будут продолжаться буйные праздники? – спросила Лидия Павловна чуть слышно, не поднимая головы от тарелки."
"– Я помогаю папеньке, – так же тихо отвечала Валерия.
– Надо же… И как пьянки могут помочь страховому делу?
– У нас только легкие вина… А помогаю тем, что его служащим приятно мое внимание. Они будут лучше трудиться. На благо папеньки. Вам этого не понять…
Лидия Павловна проглотила комок каши. Как и прочее.
– В таком случае я вынуждена будут рассказать Макару Ивановичу…
– Сделайте одолжение.
– И не только о ваших буйствах, Валерия…
Она воткнула ложку в остатки пшенки.
– О чем же еще будете доносить? Очень интересно…
– Я готова была стать вашей подругой, настоящей матерью, предлагала вам любовь и дружбу, но вы…
Засмеявшись слишком громко, Валерия зажала рот. Кухарка могла услышать.
– Вы? Нам? Дружбу? Любовь? Стать матерью… Это было бы смешно, если бы не было так гадко…
– Как знаете… Наперед не обижайтесь, что я доложу Макару Ивановичу о вашем безобразном поступке у «Эйнема»…
Ложка загребла слишком много каши.
– Не понимаю, о чем это вы…
Лидия Павловна заулыбалась, разглядывая свою тарелку.
– Такая умная мадемуазель, и вдруг отсутствие сообразительности… Думаете, я не заметила вас в кофейной? Слишком плохо заслонялись газетой. А потом подговорили эту сумасшедшую вылить на меня кофе… Она дорого заплатит за вашу шутку… А вы заплатите еще дороже… Чтобы неповадно было.
