В непонятной Варшаве 1893 года начинается сюжет о ловких финансовых махинациях и жестоких уловках в мире страхования жизни. Книга раскрывает дьявольскую истину французского поднадежного журнала, способную навредить не только доверчивым клиентам, но и целым медицинским сообществом....
– Ах ты, жалость какая, замерз-таки…
– Вот и доложи…
– Что докладывать, Петрович? Вижу – лежит кто-то под мостом, тебе передал.
Пушкин дал знак, чтобы городовой помалкивал.
– Вы слесарь из мастерской? – спросил он.
– Ваша правда, господин хороший, – перепачканный кровью Никитин источал добродушие. – Не припомню, чтоб нам заказ делали…
– Что вчера поручили сделать в страховом обществе?
– А-а-а, это… Ключ потеряли от сейфа… Нужно новый выточить.
– Работу сделали?
– Как не сделать… Мы все умеем…
– Ключ при вас?
Никитин похлопал по карману пальто.
– Сейчас умоюсь, отнесу…
Пушкин протянул ладонь:
– Отдайте, управляющему я сам передам…
Хоть в добром настроении пребывал Никитин, но исполнять не спешил. Да и как объяснишь господам одну тонкость: отдашь за так – оплаты потом не допросишься…
Видя сомнения слесаря, пристав решил малость надавить:
– Давай ключ, кому сказано!
– Все в порядке, Михаил Николаевич, – Пушкин вынул потрепанное портмоне, не отличавшееся толщиной. – Сколько обещали за работу?
– Три рубля, – пробормотал Никитин.
– Сколько? Да ты сдурел, парень…
– Работа сложная, господин пристав…
Вынув ассигнацию в пять рублей, какая нашлась, Пушкин в обмен получил ключ. Зубчатка у него была затейливой формы. Действительно, сложная работа.
– С праздничком, господа хорошие! – крикнул Никитин на прощание. Все у него было хорошо, слесарь пребывал в радости.
А вот настроение пристава было далеко не ясным.
– Забирать пора, народ сейчас набежит, глазеть будут…
Пушкин напомнил, что доктор Воздвиженский должен официально подтвердить причину смерти, и оставил полицию заниматься обязанностями.
• 29 •Выплыв из черного омута, месье Жано не сразу разобрал, где находится. Стены, мебель, кровать медленно проступали в ярком свете, скользившем меж занавешенных штор. Наконец он поверил, что лежит в номере гостиницы. После ночных кошмаров это казалось счастьем. В следующий миг месье Жано вспомнил все.
…Ничто не предвещало ужасной развязки. И началось, смешно сказать, с первого кусочка блина.
Появился графинчик прозрачной жидкости. Раньше месье Жано никогда не пил водку. Под блины первая граненая рюмка пошла, как шелк. За ней вторая, а там и третья.
