Фокус знакомый, опробованный и в экстремальных условиях, но от этого не менее мучительный. Катя уже продевала стянутые руки под коленями, когда военфельдшерица приподняла голову.
— Лежать, пристрелю!
Мотя, не оглядываясь, поползла прочь, ощупью ловя съехавшую на поясницу кобуру.
Поздновато. Брезентовый ремень — все-таки не наручники. Катя с почти свободными руками прыгнула за медичкой. В небе угрожающе засвистело, Катя упала, дернула за сапог как раз надумавшую вскочить Мотю. 105-миллиметровый снаряд разорвался на гребне высоты. Земля дрогнула, ударила в нос. На кусты и лежащих женщин посыпались мелкие камни и обломанные ветки.
Катя, ругаясь и не слыша сама себя, вывернула руку врачихи, выдернула из кобуры пистолет.
— Да лежи ты спокойно, венерологичка фигова!
Катя, сунув «ТТ» за пояс, переждала очередной свист — рвануло у невидимой дороги, — и встала на колени. Опасаться пули в голову не приходилось: Окунев слабо ворочался на земле, остался там, где его сбила взбунтовавшаяся подконвойная.
— Эй, фельдшерица, вставай. Кажется, нашего охранника зацепило, — Катя для убедительности постучала стволом пистолета по бедру врачихи. Мотя одернула юбку и поднялась на четвереньки.
— Задницу выше! Окажешь первую помощь.
— Здесь стреляй, сволочь, — Мотя придушенно всхлипнула.
— Да успею я тебя расстрелять. Бойцу помоги.
Женщины выпутались из колючих ветвей, пригибаясь под приближающимся свистом, побежали к лежащему солдату. Снова грохнуло у дороги.
Окуневу осколком разворотило ключицу. Боец лежал бессильно, на тощих мальчишечьих щеках блестели влажные дорожки. Глянул — глаза бесцветные, прозрачные.
— Нет еще! — рявкнула Катя. — Рукой только не маши, повредило ее. Сейчас тебя доктор перевяжет.
— У меня пакета нет, — тупо пробормотала Мотя и принялась поправлять каску.
— Кобыла ты гулящая, а не военфельдшер! — Катя старалась не смотреть на широкую рану, на синевато-белый торчащий осколок кости. — Белье хоть чистое? Рви давай.
— У меня пакет есть, — выдохнул мальчишка. — В кармане…
Катя нашарила пакет первой помощи.
Надо отдать должное, бинтовала Мотя уверенно. Боец от первых же прикосновений отключился, белоснежный бинт на глазах пропитывался красным. Младший лейтенант умело пристроила руку раненого, даже закрепила ремнем.
— Умеешь, — одобрила Катя, подбирая подсумки бойца.
— Только в затылок не стреляй, — прошептала военврач, склоняясь к раненому.
— О макияже заботишься? Ты это брось, — Катя вынула из-за пояса пистолет. — Держи свой шпалер. Только убедительно прошу, в меня больше не целься. У меня нервы не железные.
Мотя изумленно моргнула, явно ожидая подвоха, потянулась к пистолету.
— Да проверь ты обойму. Не до розыгрышей сейчас. Короче, я вам не какая-то пошлая лазутчица.