— Сделаем, — санитар стянул с носилок мертвое тело, уложил в шеренгу у ограды и побрел к машине, волоча носилки. — Сейчас подмогу кликну. Что там на высотах?
— Дерутся наши. Где бы мне военфельдшера Танкову найти?
— Так здесь, в приемо-сортировочном, — санитар ткнул рукой.
Длинное здание. Что здесь было раньше? Трапезная? Кельи? Сейчас здесь ад. Лежка человеческой боли.
Не смотреть. Катя отстраненно переступала через лежащих, шла по коридору. Есть поставленная задача. Сержант выполняет. Стон коридора, запах полужизни-полусмерти ничего не меняет. Сержант на войне.
Мотя нашлась у тесной ординаторской. Представительная, в белом халате, сразу прибавившая десяток лет. Разговаривала с красивым стариком, держащим окровавленные руки растопыренными. Дед породистый, гвардейский. Похоже, еще при Мукдене полевые госпитали развертывал.
Мотя обернулась, глянула строго.
— Я еще не успела. Занята.
— Время, — Катя глянула в очки старика. — Товарищ начальник, дайте ей пять минут.
— Не дам. Я как раз говорил вашей знакомой, что если она рискнет исчезнуть хоть на минуту, ею займется трибунал. А вы, барышня, не знаю вашего звания, извольте немедленно покинуть госпиталь. Не мешайте работе, — голос у старикана был скрипучий, но интонации непреклонные. Полковник, наверное.
— Уйду. Но мне сведенья нужны. Особой важности.
— Обратитесь к комиссару. Он где-то здесь бегал.
— Матильда Захаровна в курсе. У нее минуту займет…
— Барышня, выйдите-ка вон!
— Иду. Доктор, там у меня трехтонка. Могу в город вывезти раненых. Только я сама их отберу.
— Что?! — Тут доктор изумился. — Черт знает что такое?! Танкова, вызовите охрану. Кто там у нас есть?
— Зови, Матильда. Только в этот херов журнал загляни. Я профессору два слова наедине скажу. — Катя поправила за ремнем колотушки гранат.
— Вали отсюда, корова блудливая! — гаркнула на нее Катя.
Товарищ военфельдшер исчезла.
— Да вы, барышня, буйная, — с некоторым интересом проговорил доктор. — Бомбой в меня швырнете? Здесь, если вы не изволили заметить, раненые кругом.
— Простите, — пробормотала Катя. — Привычка у меня дурная — оружие щупать. Времени объясняться, честное слово, нет.
— Понимаю, у вас задание. Срочное.
— Это тоже. Я что хочу сказать… Немцы прорвались. Бой на Горе идет. И на Корабельной стороне фрицы крепко зацепились.
— Ну и? — Старик совершенно спокойно приподнял бровь.
— Наши отходят к городу и к Херсонесу. Через сутки или двое немцы будут здесь. Сколько я могу посадить в трехтонку?
— Глупости не говорите, барышня. У нас здесь почти пять сотен раненых. Не считая личного состава двух госпиталей. Обещали эвакуировать морем…
— Доктор… — Катя смотрела в старческий острый кадык, туда, где из-под халата торчал грязный воротничок кителя.