Бойцам пришлось заехать домой к торговому работнику. Часть продуктового ассортимента почему-то хранилась на сеновале и в подвале частного домовладения.
Катрин тщательно перечислила все полученное на комсомольском бланке. Очевидно, она делала что-то не по правилам. Гражданин Иващенко, несколько осмелевший в отсутствие старшины, смотрел с ненавистью.
— Отольются вам селянские слезы. Найдется и на вас управа.
Катрин подняла голову:
— Какие к вам, к кавалеристам, претензии? Пока ваша сила. Немцев-то тесаками рубать будете? — прошипел зампредседателя, кивая на штык на поясе девушки.
— Рубали уже. Надо будет, еще порубаем, — Катрин разборчиво подписалась.
— Ну, рубайте, рубайте. Буденовцы… Немцы уже от вас, оборванцев, обосрались.
— Не горячитесь, Тарас Иванович. Всему свое время. — Катрин сложила расписку, встала. — Это вам, товарищ Иващенко, от Советской власти. Не забудьте в сейф спрятать. А это от меня лично… — девушка двинула коленом в пах представителю местной администрации. — Рановато осмелел, козел. Мы еще вернемся, и Магаданом ты не отделаешься. — Катрин, схватив за жирный загривок, крепко приложила Тараса Ивановича усатой рожей о крышку стола. Мебель отозвалась гулким стуком. — Счастливого пути можете нам не желать. Не нуждаемся…
Прихватив два новых ведра, девушка вышла. Бойцы уже сидели в машине. Катрин закинула последние приобретения в кузов, забралась в кабину.
— Ага… — разведчик в изумлении смотрел на дверь магазина.
Товарищ Иващенко не выдержал и все-таки выполз проводить «особую ревизионную комиссию». Стоял зампредседателя с трудом, цепляясь за косяк. Расплющенный нос обильно кровоточил. Губы шевелились, но в урчании двигателя проклятий было не расслышать.
— Ничего. Жаловаться не будет. Сомнения в боеспособности Красной Армии выразил, сукин сын…
В этот короткий отрезок времени дивизии корпусов двигались по инерции. Руководство спешно создаваемыми ударными группами велось на местах. Изредка доходящие указания из штаба армии практически полностью игнорировались. Причем не только группа майора Васько действовала на свой страх и риск, но и куда более многочисленная группировка, возглавляемая корпусным комиссаром Пелого, готовила контрудар, сообразуясь лишь с текущей обстановкой. В данный момент севернее прорвавшегося немецкого клина собирался кулак из 9-го и 19-го мехкорпусов. На координацию с ними сил отдела «К» не хватило.
Тем не менее «калька» проявлялась все четче.
Каша подгорела, куски тушенки в ней никто не удосужился размешать, хлеб заменяло залежавшееся, с прогорклым привкусом несливочного масла, печенье, но все равно было вкусно. «Блокаду я бы не пережила», — подумала Катрин, набивая рот. Есть приходилось одной ложкой на двоих.