Выйти замуж за злодея — это история из семейства основателей Города десяти островов, где главный герой отмечал красоту женщин с утонченными манерами и огненным в постели. Но его благородные черты часто не сочетались с горячим нравом любовниц. В этом мире мода важнее всего, и он легко понимает желание выглядеть стильно, даже если это приносит боль окружающим....
Что я и сделала, кипя от злости, как забытый на огненном камне чайник. Удивительно, что из ушей и ноздрей не валил пар. А пока Мика застегивала ряд жемчужных пуговичек на груди скромного закрытого платья, я с наслаждением представляла безжалостное избиение властного злодея увесистым томом «Домоводства». Какое дивное чувство!"
"Пока меня переодевали, хозяйка мод исчезла из зала демонстраций. От удивления я даже сбилась с шага, а оказавшись в круге солнечного света забыла принять позу неподвижного манекена.
— А где Арлис?
— Я попросил ее найти срочные дела.
— Тогда хорошего дня, господин Гард, — не желая оставаться с ним наедине, я развернулась и зашагала обратно (стараясь не покачивать бедрами, но проклятые шпильки не позволяли изображать строевой шаг).
— Минус тысяча с долга, если ты вернешься, — полетело в спину.
Я резко остановилась. Демон тебя раздери, Соверен Гард!
— Улыбаться не буду, — бросила через плечо.
— Вычту еще три сотни.
— Как я могу смотреть букой на столь щедрого кредитора? — изобразила я фальшивую улыбку.
— И сотня за естественность.
Зря вчера он обвинил меня в непрактичности! Натянутая улыбка мгновенно превратилась в милую. Попросит станцевать или песенку спеть, глядишь, весь долг спишу. Главное, чтобы стихи не требовал читать — с поэзией у меня туго, помню только одно скабрезное четверостишье, но в нем из приличного только предлоги.
Я вернулась в круг света и спрятала руки за спину, позволив Соверену внимательно рассматривать фигуру, упакованную в белое шелковое платье.
— Какой у тебя настоящий цвет глаз? — резко спросил Соверен.
— Чтобы это узнать, тебе придется меня убить, — напомнила я, что любая магия, даже магия нимф, умирает вместе с человеком.
— Или раздеть.
— Тогда тем более сначала убить.
— Расстегни верхнюю пуговицу, — приказал он, и я почувствовала, как меняюсь в лице. — Минус пятьсот злотых.
Только открыла рот, чтобы со всей возможной страстью объяснить, в каком направлении ему следует направить ласты, как он произнес:
— Тысяча.
Да чтобы тебя разорвало, похотливая сволочь! Как тут откажешься? Пальцами я расстегнула жемчужную пуговицу, закрывающую ворот. В кокетливом вырезе снова мелькнули ключицы.
— Доволен? Не забудь потом внести списание в черный блокнотик должников.
— Не завел блокнота, ты моя единственная должница.
— Остальные не выжили? — любезно поинтересовалась я.
