Нимфе Лаэрли нужен респектабельный муж — это вопрос её выживания. Но на пути к замужеству появляется обаятельный злодей с неожиданным предложением. Он ищет любовницу без обязательств, не понимая, что втягивается в опасную игру, где каждый преследует свои цели.
Знакомые с детства пряные запахи вызывали желание схватить ложку и начать черпать горячее варево прямо из котелка.
Все-таки оставить нимфу голодной — это совершить смертный грех. Мы же страдаем от холода, голода или недосыпа так, словно завтра планируем издохнуть. К слову, от всего сразу страдать не получается, только строго по очереди, иначе нервной системы не хватит.
— Лаэрли? — оглянулся через плечо Соверен.
— Ты когда-нибудь ел острое анадарийское рагу? — выпалила я. — Пойдем! Я сегодня неплохо подзаработала на съемке гравированных карточек, поэтому угощаю.
— Нет! — категорично отказался он приобщиться к прекрасному. — И, честно говоря, я почти уверен, что завтра ты сляжешь с отравлением, если решишься что-то съесть в этой забегаловке.
— Нимфы совершенно не восприимчивы к ядам.
— Зато темные маги очень даже восприимчивы.
— Не хочешь есть, можешь просто вкусить ароматов.
— Понюхать, что ли?
— Торжественно клянусь, что от запаха анадарийского рагу с перцовой пастой еще никто не умер! — приложила я ладонь к груди.
— Слева, — хмыкнул Гард.
— А?
— Когда клянутся, руку прикладывают слева, а не справа.
— Да? Я путаю лево и право, — пожала я плечами.
— Как можно перепутать, где у тебя бьется сердце?
— А ты знаешь, что такое сердце? — фальшиво охнула я. — Думала, что злодеев ими обделяют. Сердцами.
— Кажется, я готов оскорбиться, — беззлобно хмыкнул он.
И знаете, что? Соверен Гард дождался, когда я открою перед ним дверь едальной! Только решишь, что он нормальный мужик, не без закидонов, но еще не потерянный для общества, однако присмотришься повнимательнее… Понимаешь: не ошиблась. И впрямь, спесивый болван, просто замаскировался. Сразу так хочется приложить священным «Домоводством», что руки зудеть начинают.
Едальная оказалась крошечная, темная и с низким потолком. Стены густо усеивали анадарийские орнаменты. Мы уселись по разные стороны одного из трех свободных столиков. Он шатался. Хозяйка проворно подложила под ножку сложенный в несколько раз газетный листик и принялась влажной тряпкой стирать крошки со столешницы. Смотреть на Соверена, следившего за ее бурным проявлением «сервиса», было по-настоящему больно. Не сомневаюсь, что он мысленно перечислял болезни, которые уже подхватил, просто перешагнув порог дешевой забегаловки.
Я бодро сделала заказ и вскоре между нами выросли общие миски с рагу, овощами и крупно нарезанный салат из зеленых листьев, политый лимонной заправкой.
