Автор
В выкупленной родной семье каждый день начинается как обычная поездка, но потом внезапно превращается в бегство. Вспыхивают скандалы и ссоры, а за дверями соседей готовятся к нечто ужасное. Супруги пытаются сохранить равновесие между тем, как они жили, и новой реальностью, где каждый шаг подозрителен....
— Тебе не нужно никуда идти, — спокойно говорит Мирон и делает еще шаг ко мне, — хотя… Иди сюда.
Он протягивает руки к моей талии. Я думаю, он как обычно хочет поддержать, обнять. Но вместо сильной груди щекой я чувствую… его теплые губы. Он целует меня порывисто, много-много раз.
— Одна ты никогда не будешь, Лада.
Звук моего имени его голосом проникает сразу в самое сердце. Как спичка в сухой костер. И во мне сразу начинает разливаться живительное тепло.
— Мирон…
Приоткрываю рот, и он сразу врывается в него.
А мужчина наоборот очень нежен. Он как будто хочет зализать раны, которые сегодня нанесли моей душе. Мирон так ласково гладит меня по спине. Отрывается от губ, чтобы снова осыпать поцелуями мое лицо, уши, шею.
Я и сама начинаю верить в это. Лёд внутри дает трещину и медленно тает превращаясь в теплую воду. Нежность затапливает меня с лихвой, хоть мне пока странно и неловко ощущать страсть к Мирону. Мое тело дрожит в его руках, и в некоторых местах напрягается. Но я не так раскована, а с ним вообще все как будто в первый раз.
Мирон тоже не идет дальше нежности. Однако он не отпускает меня из своих рук, когда поцелуи стихают. Я тоже не убираю пальцы от его груди.
— Не думай, что останешься в одиночестве. — еще раз говорит Мирон, — жаль, что твоя мать до сих пор не поняла сущность Вани. Но это не значит, что ты останешься без поддержки. Я сделаю всё для тебя и Матюшки.
Вспоминаю о маме, но меня уже не окутывает такой безысходный страх.
— Мне так хорошо с тобой, Мирон.
Прячу лицо на его груди, он почему-то закашливается.
— Я подозревал.
— Что?! — снова смотрю на него.
— Ты говорила это во сне.
— Когда ты был в нашей спальне?! Мирон!
Я возмущена самую каплю, стесняюсь и… чувствую счастье. Всегда опасалась шуточек этого человека, а теперь они меня приятно волнуют. Тем временем начинает попискивать няня.
— Да, именно тогда. — отвечает мне Мирон, — сын проснулся?
Киваю.
— Да. Идем со мной?
Я сама беру его за руку и веду наверх. Нет, я не приняла настолько буквально его слова, что никогда не буду одна. Но сейчас мне не хочется его отпускать.
