Автор
Мы сидели в уютном кафе, пережевывая горькие хачапури, когда Андрюшка Крахмальников заявил, что они не по вкусу. Полковник Дегтярев отправился за кофе, а мы ждали, наблюдая за ним. Через секунду он вернулся с тремя стаканчиками на подносике — и в этот момент все стало очевидно: дело перешло из рук в руки....
– Подумаю еще…
– Конечно, душечка, – ласково ответила Олимпиада Евгеньевна, – только долго не тяните.
– Вы одна живете?
Старушка кивнула.
– Неужели никто не помогает?
– Некому. Муж давно умер, а дочка Леночка… ну да бог с ней!..
– Ужасно, – вполне искренне сказала я, – все-таки дети бывают так жестоки! Воспитываешь их, растишь, во всем себе отказываешь, а когда делаешься пожилой, никакой помощи не окажут!
– Ах, ангел мой, – вздохнула собеседница, – у меня-то все не так. Жизнь была похожа на праздник. Там, в коридоре, на шкафу чемодан, если откроете, ахнете.
Не дожидаясь ответа, она распахнула резные дверки старинного буфета, и на свет явился кожаный альбом с блестящими заклепками.
Хозяйка указала на фото:
– Смотрите, это я.
И правда, хороша. Фотограф запечатлел молоденькую девушку с розой в руке.
Рукой, покрытой старческой «гречкой», балерина перевернула страницу:
– Вот, это я и Корней Иванович Чуковский, здесь мы с Лилей Брик, а тут Никита Богословский и Иосиф Прут…
Мелькали известные всей стране лица, преимущественно мужские. И со всеми Олимпиада – кудрявая, веселая, стройная.
Потом появились снимки военных.
– Мой муж служил генералом, – пояснила дама.
Заканчивался альбом фотографией не слишком красивой, слегка угрюмой женщины лет сорока.
– Кто это? – бесцеремонно спросила я.
Олимпиада Евгеньевна вздохнула:
– Ах, дорогуша, настоящая трагедия. На этом снимке вы видите мою дочь, безумно талантливую актрису, к сожалению, ее, можно сказать, уже нет!"
"– Умерла? – спросила я, разглядывая траурную ленточку.
Хозяйка вытащила из недр платья кипенно белый кружевной платочек и картинно всхлипнула.
– Хуже.
– Что может быть хуже смерти? – изумилась я.
– Леночка трагично заболела, – сказала Олимпиада Евгеньевна, – инсульт. Ужасно. Молодая, здоровая и разом превратилась в бессловесное, лишенное разума существо. Конечно, врачи виноваты. Я-то растерялась, когда утром к ней в комнату вошла. Думаю, уж полдень, вставать пора! Раздергиваю шторы и ну ее ругать: «Просыпайся, небось репетицию проспала!»
Но в ответ не раздалось ни звука. Мать повернулась к кровати и увидела, что по щекам дочери льются слезы.
