Автор
Мы сидели в уютном кафе, пережевывая горькие хачапури, когда Андрюшка Крахмальников заявил, что они не по вкусу. Полковник Дегтярев отправился за кофе, а мы ждали, наблюдая за ним. Через секунду он вернулся с тремя стаканчиками на подносике — и в этот момент все стало очевидно: дело перешло из рук в руки....
Незнакомая женщина продолжала говорить:
– Опять дверь забыл запереть? Хотя красть у тебя нечего!
Увидав меня, вошедшая удивилась до крайности:
– Вы кто?
– Вот пришла попросить господина Филонова загримировать покойницу.
Дама покачала головой.
– Он больше не работает.
Я внимательно разглядывала ее внешность. Красивое, породистое, умное лицо. Ярко-каштановые волосы безупречно уложены, зеленые глаза умело подкрашены. Легкий румянец, едва заметная коричневая помада. Так же просто выглядела и одежда – темно-зеленый брючный костюм, коричневые туфли и одного тона с ними элегантная сумочка.
Я сама получила красную коробочку семь дней назад. Честно говоря, думала, что окажусь единственной счастливой обладательницей новинки в Москве. Ан нет!
– Вы его жена? – попробовала я вступить в контакт.
– Отнюдь нет, – вежливо, но твердо отрезала дама, – вам лучше не нанимать Павла. Возьмет деньги, обманет, не придет, крайне ненадежный человек.
Не успела она договорить, как дверь распахнулась, и вошел мертвенно-бледный, но весьма бодрый Филонов.
– Сонька, – обрадовался он, увидав гостью, и быстро спросил: – Принесла чек?
Соня дернула его за рукав и сказала:
– Сначала проводи даму.
– Какую? – искренне изумился Павел.
– Вот эту, – ответила родственница и бесцеремонно ткнула в меня пальцем.
Хозяин поморщился. Он ничего не изображал, просто, получив вожделенный укол, абсолютно обо всем забыл.
– Кто вы? – наконец спросил он.
Я изобразила бурное негодование:
– То есть как? Только что взяли у меня сто долларов, велели подождать, а теперь возвращаетесь и делаете вид, будто первый раз видимся!
Соня со вздохом расстегнула сумочку, вынула деньги и, отдавая купюру, спросила:
– Понимаете теперь, почему с ним нельзя иметь дело?
Я взяла сложенную пополам и показавшуюся мне слишком жесткой сотню и кивнула.
