Автор
Мы сидели в уютном кафе, пережевывая горькие хачапури, когда Андрюшка Крахмальников заявил, что они не по вкусу. Полковник Дегтярев отправился за кофе, а мы ждали, наблюдая за ним. Через секунду он вернулся с тремя стаканчиками на подносике — и в этот момент все стало очевидно: дело перешло из рук в руки....
Выпалив данную сентенцию, Алена, давая понять, что разговор окончен, резко встала.
– Где мне искать вас? – попробовала я продлить аудиенцию.
– Каждый день здесь в районе часа, – сообщила девушка, – всегда обедаю в «Балалайке».
Она выскочила из зала, я заказала себе еще кофе и медленно стала вертеть салфетку. 1979 год, нам по двадцать лет, и мы учимся на четвертом курсе. Школу окончили в семнадцать, сразу поступили в институт, а диплом получили в 1980-м. Ну да, как раз гудела Олимпиада, и нас всех поголовно заставили работать переводчиками.
Я выпила кофе и заказала еще. Что вообще знаю про Таню? Группа у нас была маленькая. Лазарева и Скоркина приехали из провинции и жили в общежитии, остальные – москвичи. Так вот мы старались почаще звать Зою и Раю к себе в гости, понимая, что тем хочется поесть домашнего, а не вечные сосиски с тушеной капустой из нашей отвратительной столовой.
– Нет, ребята, – твердо ответила та, – извините, ремонт.
В результате все-таки набились ко мне. Таня пришла одной из последних.
– Вот нахалка, – шепнула мне пробегавшая мимо с пирожками Зойка.
– Почему? – удивилась я, вспарывая шпроты.
– Нас к себе не пустила, сидим теперь как сельди в бочке!
– Так ремонт же, – попыталась я оправдать Таню.
– Ха, – хлопнула себя руками по тощим бедрам Лазарева, – а что она говорила 1 Мая? А на 8 Марта? Можешь себе представить людей, которые постоянно красят потолки?
Я пожала плечами. Может, ей мать не разрешает гостей созывать. Тридцать молодых людей обоего пола и столько же бутылок водки! Не всякий захочет потом убирать квартиру.
