Автор
Мы сидели в уютном кафе, пережевывая горькие хачапури, когда Андрюшка Крахмальников заявил, что они не по вкусу. Полковник Дегтярев отправился за кофе, а мы ждали, наблюдая за ним. Через секунду он вернулся с тремя стаканчиками на подносике — и в этот момент все стало очевидно: дело перешло из рук в руки....
– Что имеете в виду? – осведомилась я.
– Макс рассказал правду, – проквакала девица, – у вас рак женских органов, и он давно с вами не спит, а видимость семьи поддерживает из христианского милосердия.
Багровая от злобы, я вломилась в квартиру и устроила супружнику допрос с применением пыток. Макс стойко сопротивлялся, но потом признался. Да, правда, говорил.
– Ну не виноват, – отбивался потаскун, – все эти бабы мечтают за меня замуж выйти, просто охотятся. А так всем известно – место занято, надежд никаких.
Вот и Олег Андреевич Харитонов, очевидно, придерживался тех же взглядов. Только в качестве предлога выставлял болезнь не жены, а дочери. Выглядит так благородно, что слеза течет по щеке. Но, судя по всему, не слишком далекая при всей своей образованности Нина Лузгина верила любовнику.
– Он очень меня любил, – грустно рассказывала она, вертя очки пальцами с обломанными ногтями, – говорил: Таня вся деланая, фальшивая, а ты естественная.
Она помолчала.
– Чем же больна Татьяна? – поинтересовалась я.
Ничуть не удивившись странной неосведомленности родственницы, Лузгина спокойно ответила:
– Белокровие, лейкоз по-научному. Можно за три месяца убраться, а можно годами жить. Кстати, Таня совсем неплохо выглядит. Да оно и понятно. Олег Андреевич постоянно из-за границы ей все новые и новые препараты привозил… Мы поэтому так тщательно и скрывались…
Девушка вновь примолкла, потом совсем тихо добавила:
– Понимаете, я ни на что не рассчитывала.
– Когда соглашаешься на положение любовницы, будь готова к пинкам по самолюбию, – решила я поставить девчонку на место.
– Вы не поняли, – медленно пробормотала Нина, – мне было обидно не за себя, а за него…
– Почему?
– Он мучился из-за того, что не может бросить жену, хоть и жить с ней ему было трудно!
Я хмыкнула.
Нину, очевидно, обозлила моя усмешка, потому что она неожиданно зло сказала:
– Только вот сверхположительная женушка наша хвостом крутила.
