В уединенном от шумов мира уголке Полина окунается в поток собственных мыслей, словно погружается в бесконечную чашу кофе. Глаза мельком бегают по двору за окном — привычному местечку с капризами бытия после недавних дождей, и лишь краем ума она оставляет свои раздумья наедине со слабо блестящей стеклышкой....
Ну или сотворит что-то иное, не менее страшное. Фарух известен как специалист высокого уровня в гипнотическом программировании.
Полина смотрела на него обескураженно и никак не могла взять в толк и разум, что этот человек пытается ей втолковать. Что Настя может кого-то убить? Вот так встать и, как сомнамбула, взять ножик и порезать… Бред какой-то!
– Это не бред, – словно услышав ее мысли, объяснял фээсбэшник. – К сожалению, это реалии современных войн, которые по большей части ведутся не стрельбой из пушек, хотя и ею тоже.
– Я не думаю, – устало-раздраженно ответила Поля. – Я не могу уже ничего думать. Я просто не понимаю, как это может быть. С Настей? С нашей Настей?
– Я не утверждаю, что это непременно так и есть, но проверить мы обязаны. Да и показания снять надо.
В этот момент Настя застонала тихонько, видимо, приходя в себя. К ней тут же склонился медик и стал о чем-то тихо спрашивать.
– А как вы проверите, есть у нее этот… как его там… – обеспокоенно глядя в сторону дивана, спросила Полина."
"– Есть специальные методики, – уклончиво ответил майор.
– И эти методики смогут убрать из нее запрограммированность, если что?
– Нет.
– И как надолго вы ее заберете? – уже смирившись с тем, что Настю увезут, уточнила Полина.
– Не знаю, как долго ее будут обследовать медики, но уже завтра вы и ваши близкие сможете навестить Анастасию и Савву. Никто их держать под замком не собирается.
– Где эта больница? И номер вашего телефона? – потребовала Полина.
А когда записала адрес и номер, которые он продиктовал, вдруг вспомнила.
– Близкие. Вы сказали: близкие… – И потерла лицо ладонью отчаянно-уставшим жестом.
