В уединенном от шумов мира уголке Полина окунается в поток собственных мыслей, словно погружается в бесконечную чашу кофе. Глаза мельком бегают по двору за окном — привычному местечку с капризами бытия после недавних дождей, и лишь краем ума она оставляет свои раздумья наедине со слабо блестящей стеклышкой....
Утром, встретившись на кухне, взрослые старательно скрывали от Саввушки мрачность и нерадостные мысли, накрывшие всех троих. Не сговариваясь, они преувеличенно бодро и оттого неестественно-фальшиво разговаривали с малышом, старательно обходя его прямые вопросы на одну-единственную тему:
– А где мамочка? А когда она вернется?
Выносить взгляд распахнутых детских глазюшек, смотревших на взрослых с надеждой и ожиданием чуда, и ощущать свое полное бессилие… это ужасно."
"И Полина с Василием, торопливо затолкав в себя завтрак, позорно бежали каждый на свою работу, оставив разбираться с внуком, с его тревогами, страхами и ожиданием мамочки Елизавету Егоровну, вынужденную руководить своими делами, что называется, на удаленке.
Вася позвонил Поле ближе к обеденному перерыву, перепугав ту до заколотившегося набатом сердца своим неожиданным вызовом хотя бы потому, что вообще редко звонил родным, а уж в рабочее время и подавно.
– Что, Вася?! – почти прокричала она от испуга и дикой надежды в трубку. – Настя нашлась?
– Нет, не нашлась, но меня почему-то вызывают в Комитет.
– В какой комитет? – опешила Полина, не врубившись, вот так, с ходу, не сумев совладать с колотившимся сердцем и окатившей волной тяжелого разочарования.
– В какой, в какой! – раздражился брат и растолковал: – В государственный! В ФСБ.
– А туда-то зачем? – растерялась даже как-то Поля.
– Ну откуда я знаю! – горячился Вася. – Вот, вызвали, сейчас поеду. – И спросил совсем другим, тревожным тоном: – Может, это с Настей связано как-то?
– А может, с твоей работой.
– Да, вечером, – согласился рассеянно он, явно уже занятый какими-то своими мыслями.
А вечером…
Мрачный, озабоченный чем-то до невозможности, погруженный в какие-то явно непростые размышления, Василий пришел поздно, минут за пятнадцать до того момента, когда Саввушке следовало отправляться спать. Мама было сунулась к сыну с вопросами, как только открыла дверь, но Вася покрутил головой и отмахнулся, останавливая ее нетерпение, указав кивком на бежавшего к нему со всех ног по коридору Савву.
Конечно, Савка сразу же повис на отце и потребовал, чтоб именно тот укладывал его в постель и непременно читал книжку перед сном, и все заглядывал беспокойно в лицо отца, вцепившись и не отпуская его ладонь, словно боялся, что папа тоже может исчезнуть непонятно куда, как пропала страшным, необъяснимым образом его мама.
