В уединенном от шумов мира уголке Полина окунается в поток собственных мыслей, словно погружается в бесконечную чашу кофе. Глаза мельком бегают по двору за окном — привычному местечку с капризами бытия после недавних дождей, и лишь краем ума она оставляет свои раздумья наедине со слабо блестящей стеклышкой....
А еще паковка-сортировка и перевоз вещей в их с мамой квартиру, подготовка и сдача внаем своей прекрасной квартирки, в которой так и не пожила толком, заказ специального контейнера для перевоза отобранных на выставку картин…
Сплошная суета и кутерьма.
И ведь чтобы ничего не забыть и не пропустить что-нибудь важное, Полина постоянно составляла списки по каждому вопросу и сверялась с ними по нескольку раз, но, разумеется, все равно забыла то самое важное. И пришлось складывать и запихивать в свой багаж все, что позабыла, в последнюю минуту и, самое главное, еще и прихватить с собой пять картин, которые ей передали прямо перед отъездом.
Так что Юрию Александровичу, провожавшему Полину на вокзал, пришлось, отдуваясь и пыхтя, тащить ее тяжеленный чемодан, а ей самой – связку картин, старательно оберегая их от соприкосновения с суетящейся толпой пассажиров и провожающих, снующих в вокзальной неразберихе.
Полина вынужденно отступила назад в купе, пропуская выходивших пассажиров. Так, где Василий, хотелось бы знать? Вон уже практически все приехавшие покинули вагон, встречающие всех, кого хотели, встретили, а его все нет? Где его носит?
– Что, не пришли встречать? – с сочувствием в голосе спросила Полину милая, приветливая проводница Верочка.
– Да придут, – уверила больше себя, чем ее, Полина и вышла на перрон.
Посмотрела тревожно в конец поезда – народ торопливо покидал платформу, таща свои чемоданы и сумки, а Василия не наблюдалось ни в какой перспективе.
Придется, наверное, просить милую проводницу помочь вынести чемодан и вызвать носильщика…
– А это не за вами? – отвлекла ее от нерадостных раздумий проводница.
Поля повернулась, посмотрела, куда указала Верочка, и увидела, как по перрону несется… Сердце колотнуло-шибануло ударом, и перехватило дыхание…
С огромным букетом белых роз в руке бежал к ней вдоль поезда Прохор Ильич Ярыгин.
Подбежал, запыхавшийся, раскрасневшийся, шумно дыша, весь еще в стремительной энергии движения.
– Здравствуй, Полина Павловна, – выдохнул он весело, наклонился и поцеловал ее в щеку.
А Полина вдруг почувствовала что-то вроде толчка, словно кто-то мягкой, но настойчивой рукой подтолкнул ее в спину к нему, и ее накрыло таким потрясающим ощущением бесконечной близости к этому мужчине и бесконечному родству с ним…
Чувство было настолько сильным, ясным и поразительным, что она задохнулась на какое-то мгновение, глядя в его удивленные, восторженные глаза.
