В уединенном от шумов мира уголке Полина окунается в поток собственных мыслей, словно погружается в бесконечную чашу кофе. Глаза мельком бегают по двору за окном — привычному местечку с капризами бытия после недавних дождей, и лишь краем ума она оставляет свои раздумья наедине со слабо блестящей стеклышкой....
Он весь из себя такой по виду компанейский, простой, свойский, открытый и располагающий к себе паренек только потому, что их этому специально учат в их Кембриджах да Оксфордах. Он же учился в Англии, я правильно догадался?
– Да, – подтвердила Полина, – в Кембридже.
– Вот видишь, – кивнул Василий, подтверждая свои умозаключения-подозрения, – а нам почему-то об этом факте не упомянул. А их там, между прочим, серьезно натаскивают на то, как располагать к себе людей, как становиться своим в любой компании, как манипулировать сознанием людей.
– Перестань, Вась, – горячо возразила брату Полина. – Он познакомил меня со своими родителями, они самые обычные и простые люди, такие же как наши с тобой, может, даже и попроще. Бизнес, как мамулька наша, они по крайней мере не сделали.
– Или тебя об этом не уведомили. Родители у него, может, и простые, но себя он точно мнит и причисляет к людям из элиты, к крутышам большого бизнеса, а потому мы для него, как говорится, не в уровень, хотя он и старался этого не показывать.
– Да ладно тебе, Вась, что ты нагнетаешь, – одернула, прервав его обличительные речи, мама. – По-моему, ты сгущаешь краски. Тебе любой нехорош и негож для Полинки, кого ни представь. Ты по привычке опекаешь-оберегаешь ее, как любимый отец и брат в одном лице.
– Не любой, – набычился Василий, – а этот конкретный. Полина у нас девушка умная, она разберется в нем и переживать начнет да мучиться.
– Ну-у-у… – протянула Елизавета Егоровна, застигнутая врасплох неожиданно прямым вопросом, но быстро нашлась с ответом: – Без сомнения, Александр очень интересный мужчина. Умен, прекрасно образован, обаятелен, представителен, хорошо зарабатывает. И совсем неплохо, что стремится делать дальнейшую карьеру.
