Максим Иванович у нас за начальника был, Напевин его фамилия…
– А сам ты что здесь делаешь?
– Ремонт здесь. В две смены работаем, а что?
– Все правильно, ремонт. Раньше здесь была «Седьмая эра», а теперь вот «Летнее время» с боулингом. Что вы там, дорожки устанавливаете?
– Переустанавливать будем. Были уже дорожки, но старые, их уже убрали, а мы новые поставим, понятно? Все, некогда мне, работать надо…
Рабочий повернулся к Павлу спиной, сделал шаг.
– Слышишь, парень, мне бы с начальником твоим поговорить.
– Сейчас, – не оборачиваясь, бросил тот и скрылся в дверях.
Но Павел не хотел оставаться на улице. Он должен был глянуть на клуб изнутри, узнать, что там за обстановка, та ли еще планировка помещений, или уже все переделано. И есть ли следы от старого боулингового оборудования. Но в сумерках просторного и пропахшего краской холла он столкнулся с низкорослым и очень крепким на вид мужчиной лет сорока. Тот тоже был в спецовке, но вид имел такой, будто этот клуб принадлежал ему наряду со множеством других заведений такого рода. А ведь он работал всего лишь бригадиром.
– Мужик, тебе чего? – напыщенно спросил он. И шагнул вперед, оттесняя Павла обратно к дверям.
– Да я работал здесь…
– Ты что, из психушки сбежал? – усмехнулся мужчина, ткнув пальцем в нашивку на халате.
– Э-э… Нет… Я нормальный.
– Вижу я, какой ты нормальный… Может, мне на «ноль три» позвонить? Или на «ноль два»?
– Тогда вали отсюда!
Павлу ничего не оставалось, как убраться из клуба. Он был уже метрах в двадцати от него, когда услышал голос бригадира:
– Не было здесь никакой «Седьмой эры»! – крикнул он ему вслед и скрылся в дверях клуба.
Торопов уронил голову на грудь. Чертовщина какая-то. Должна была быть «Седьмая эра», ведь совсем недавно Дарья Павловна утверждала, что разговаривала с Вадимом Евсеевым. И недели не прошло с тех пор, не могло же за это время все столь кардинальным образом измениться… А может, и не было никакой Дарьи Павловны?
Но ведь есть еще общежитие, и комната номер двести четырнадцать, где он когда-то жил. Там и вахтерша знакомая, и приятели, с которыми он время от времени проводил время за рюмкой водки. Его вспомнят, и он получит подтверждение тому, что с психикой у него все в порядке.
Общежитие находилось на той же Фабричной улице, в километре от клуба. Раньше Торопов проходил этот путь, не замечая расстояния, а сейчас каждый метр давался с трудом. Вымотался он за ночь, еще и нога босая, а земля мокрая и холодная.
