Автор
В пять утра на Большой Морской под осенним сиянием вдруг раздаются тяжелые удары стула. Подозрительная смерть министра Макова приводит к необычным событиям, когда новый директор департамента государственной безопасности Благов выезжает из Москвы по вызову. Вечером в доме происшествия приходит полиция и открывает тайны смерти министра, стирая границы между политическими интригами и кровавыми играми московских криминальных кланов....
И медведь костоправ, да самоучка…
— Вот это славно! — «иван» даже сел на стул и хлопнул себя по ляжкам. — Жалко, я не видал! Они нас о прошлом годе… тово…
— Слышал. В казармах этим весьма гордятся. Говорят, что утопили чужаков в Москва-реке.
— Верно говорят: двое моих насмерть утонули. Мы с тех пор туда и не суёмся. Слышь, Алексей! Поступай к нам на службу! Можно будет тогда всю Москву привести к повиновению. Ты вот человек чужой, приезжий. И ходишь бесстрашно один по тем местам, в которых я и с охраною боюсь показываться.
— Нет тут ничего удивительного. По мне сразу видно: человек зашёл ненадолго, по делу. Узнает, что ему требуется, и уйдёт, больше вы его и не увидите. Я туземцам не враг, потому и кончается всё благополучно. Ну, дали друг другу по мордам, да и разошлись… А ты? Тебе же надо покорить, завоевать, наложить оброк. Вот и получаешь отпор. Нет! Я человек вольный, не продаюсь никому. Найду Дубягу, облебастрю дело и укачу обратно в Питер.
— Где же теперь станешь его искать? В Арженовке, я узнавал, рыжего твоего тоже нет.
— Тогда осталось лишь одно место — Даниловские каменоломни.
Верлиока поёжился.
— Это в семь раз хужее Хапиловки. Подумай ещё разок!
— Уже подумал. Напиши лучше «рапорт» к тамошним обитателям.
— В Даниловке моим «рапортом» одно место подотрут. Там никого не почитают.
— Не пойму я этого. Вы фартовые, они фартовые. Случись что, на одной цепи по этапу пойдёте. Как они могут вас отрицать?
— Да вот могут. Там народ чванливый. И имеют право, потому, как первый сорт.
— В Дорогомилове тоже пещеры есть.
— Есть. Только в пять раз меньше. И входят они в черту Москвы. Но даже и там полиция ничего не может поделать. А уж в Даниловке… Тишь да гладь. На делопроизводство они к нам ездят, а под утро к себе возвращаются. Мы, конечно, этому не радуемся, но ничего поделать нельзя.
— Почему?
— А потому что, ежели сами попадём в лаванду, к ним же явимся укрытия просить.
— Как же мне с ними объясниться?
— Не знаю. Попробуй придти к Душкину и там поговорить с местными. Они, если захотят, передадут твой вопрос под землю.
— А если не захотят?
— Денег посули.
— Как я проверю, что там действительно искали? Возьмут мою соргу, пропьют, да ещё и посмеются над дураком.
— Это запросто.
