Автор
В пять утра на Большой Морской под осенним сиянием вдруг раздаются тяжелые удары стула. Подозрительная смерть министра Макова приводит к необычным событиям, когда новый директор департамента государственной безопасности Благов выезжает из Москвы по вызову. Вечером в доме происшествия приходит полиция и открывает тайны смерти министра, стирая границы между политическими интригами и кровавыми играми московских криминальных кланов....
— Надеешься, что будет новая встреча? А вдруг они вообще из Москвы деранули?
— Они наверное деранули. Только недалеко. Полагаю, Рупейто с Мишкой спрятались от меня в Даниловских каменоломнях.
— Хм… А что! Лучше места им не найти. Может быть, может быть…
— Ты человек осведомлённый. Скажи — как мне подъехать к Душкину?
— А зачем тебе этот гнус?
— Говорят, он там видная фигура. И имеет связь с подземельем.
— Ну, такую ерунду тебе только Эффенбах мог сказать. Душкин — фигура, но подставная. В Даниловке всё решает отец Николай Быков.
— Священник? — опешил Алексей.
— Настоятель Трёхсвятского храма в деревне Нижние Котлы. Деревня эта — старинный воровской притон, и батюшка ему под стать вышел. Благочинный! И при том — «иван», главарь уголовной слободы.
— Расскажи мне о нём поподробнее.
— С удовольствием. А ежели ты это доведёшь до сведения Синода и там возьмут меры, так все московские старообрядцы тебе благодарны будут!
Отец Николай по сути своей не Божий слуга, а предприниматель.
— Пудретный завод? Это, вроде, что-то сельскохозяйственное?
— Выражаясь научным языком, пудрет — это органическое удобрение. Шибко сейчас модное. Делается оно из дерьма; забыл, как это у вас, у благородных, называется.
— Фекалии.
— Вот! Фекалии! Ну и слово, растуды-т твою налево… Быков за гроши скупает г… пардон! фекалии по всему Замоскворечью и свозит к себе за Божий храм.
— Стёпа, — укоризненно произнёс Лыков. — Слово «фекалии» ты не знаешь, а вот слово «рентабельность» произнёс без запинки. Ты тоже предприниматель?
— Арсений Иванович поручил мне некоторые деловые операции общины, — без всякого самодовольства пояснил Горсткин. — Ну, такие, знаешь…
— Полузаконные.
— Да. И четвертьзаконные тоже.
— Ясно. Валяй дальше. В самом производстве удобрения ничего преступного ведь не содержится?
— Не содержится. Ежели не считать того, что завод записан на Кириака Душкина, дважды уже оставленного судом в сильном подозрении.
— Ну, у церковнослужителей не приветствуется служение ещё и Мамоне; поэтому Быков и прикрывается.
— Ты этим объясняешь? Ну, тогда добавим ещё. Про «чай с Рогожских плантаций» слышал?
— Слышал.
