Автор
В пять утра на Большой Морской под осенним сиянием вдруг раздаются тяжелые удары стула. Подозрительная смерть министра Макова приводит к необычным событиям, когда новый директор департамента государственной безопасности Благов выезжает из Москвы по вызову. Вечером в доме происшествия приходит полиция и открывает тайны смерти министра, стирая границы между политическими интригами и кровавыми играми московских криминальных кланов....
В порошок сотру и в ретирадное высыплю… Говори, где его искать? Адреса, приятели, родня, полюбовницы — всё годится. Ну?
— Так что, ваше высокоблагородие, на то, конечно, воля ваша. Чтобы над беззащитным арестантом измываться, варварство производить. А только я ничего не знаю. Полтора года, как сижу; может, его уж и в живых-то нет?
— Где встречал его в последний раз? Есть у него квартира?
— Не помню, не знаю.
— А вот сейчас взбондируют тебе спину, и по другому запоёшь! — гаркнул ирландец. — Говори, пока юшку не пустил.
— Воля ваша, господин следователь, а не знаю, что сказать.
— Так… Нашего Мину не проймёшь и в три дубины. Привести палачей! — скомандовал коллежский советник с хорошо разыгранным бешенством.
Немедленно распахнулись двери и вошли двое рослых усатых мужчин угрюмого вида, одетых в одинаковые кожаные фартуки. Молча без интереса поглядели на арестанта, перевели взоры на начальство.
— Подать ему ума в задние ворота! — приказал Оконор. Пашку тут же вывели, и вскоре из-за двери послышались глухие удары и стоны.
— Может, чайку пока, Алексей Николаич? — буднично спросил ирландец. — Я этот народ изучил; с полчаса всяко провозятся.
Лыков молча помотал головой. Крики истязуемого за стеной человека не способствовали его аппетиту.
— Не понимаю, что у них за манера такая! — раздражённо бросил Оконор. — Знает, подлая душа, что всё одно расскажет, так нет — изволит сначала помучаться! Как будто мне это нравится!
Крики и стоны делались всё громче.
— Готов сознаться, ваше высокоблогородие, — доложил он. — Прикажете заводить?
— Заводи.
Бледный, как смерть, весь в багровых рубцах, вошёл Пашка-Канонир и стал посреди кабинета, глядя в пол.
— Давно бы так, кургузая душа! Только время моё потратил.
И Мишаркин принялся рассказывать."
"У Самотейкина действительно оказалась квартира в Кекинских домах. В третьем из них, если считать от Галерной гавани, проживала некая Нина, служившая прежде в кухарках у богатого скопца. Того самого, у Нарвской заставы, которого Рупейто-Дубяго ограбил под видом сыскного агента. Ещё одно испытанное прибежище Мишка имел на Выборгской стороне.
