Автор
В пять утра на Большой Морской под осенним сиянием вдруг раздаются тяжелые удары стула. Подозрительная смерть министра Макова приводит к необычным событиям, когда новый директор департамента государственной безопасности Благов выезжает из Москвы по вызову. Вечером в доме происшествия приходит полиция и открывает тайны смерти министра, стирая границы между политическими интригами и кровавыми играми московских криминальных кланов....
Насчёт приключений славной парочки в Москве Пашка-Канонир ничего сказать не смог, но добавил кое-что к характеристике мазуриков. Рупйто-Дубяго, по его словам, был хитёр и коварен, а при необходимости легко мог и «списать» человека. Мишка же Самотейкин сделался послушной дубинкой в его руках. Он выполнял беспрекословно все приказания хозяина, включая и самые зловещие. По крайней мере одного ростовщика из евреев он, по команде Рупейто, точно придушил; это случилось шесть месяцев назад у Московской заставы.
Закончив рассказ, Мишаркин по-военному вытянул руки по швам и принялся есть глазами начальство. Выдал всё, что знал о товарище — и почувствовал явное облегчение, и даже готов ещё чем услужить.
Лыков поймал вопросительный взгляд Оконора, молча кивнул и арестанта увели.
— Спасибо, Вильям Петрович, много полезного услышал, — честно признался Алексей начальнику отделения, когда они остались одни. — Понятно теперь, где искать. Прошу только спрятать арестанта до конца следствия в таком месте, где общение его с уголовными станет положительно невозможным. До особого распоряжения.
— Не вопрос! Мы так уже делали. Суну его в Военную тюрьму на Компанейской, сам чёрт не сыщет. Дайте мне только письмо от Плеве на имя окружного военного прокурора.
— Сегодя вечером будет у вас. А я, пожалуй, удалюсь. Надо подготовиться.
— Пойдёте в Кекинские дома?
— Пойду. Это след. Спасибо ещё раз!"
"Вернувшись на службу, Лыков начал готовиться к рискованной экспедиции. Он нашёл свой паспорт, где был записан под собственным именем, но местом прописки значился польский город Петроков.
