Одним поцелуем нарушив покой,Она сквозь миры проведет за собой,И жизнь на осколки дыханьем дробя,Все звезды Вселенной зажжет для тебя…"
"Вот ведь удивительная штука. Не думала, что когда-нибудь после окончания тяжелой боевой операции я, сидя в медицинском отсеке, буду смиренно петь для взрослого здоровенного мужика песню о любви. Холостые патроны, да я вообще не ожидала, что меня можно заставить сделать подобную глупость. Но когда я смотрела на спокойное лицо Стэнфорда, его расслабленно смеженные веки и чуть трогающую красивые губы улыбку, музыка шла откуда-то из глубины души, заставляя сердце петь с ней в унисон.
Так беззастенчиво-долго я могла смотреть на Просто Бога впервые: блуждая взглядом по его высокому лбу, темным бровям, покрытым легкой щетиной щекам…
Мне невыносимо хотелось его погладить. Нет, не для того, чтобы пожалеть. Так, как я хотела прикоснуться к Стэнфорду, прикасаются только к самым дорогим мужчинам, вкладывая в свой жест гораздо больше, чем могут передать обычные слова. То, что можно выразить и понять только на языке чувств.
В этот миг я готова была сама зажечь для него все звезды Вселенной, лишь бы знать, что их свет сможет сделать его счастливым. И мне, оказывается, сейчас так мизерно мало нужно было от этой жизни — просто видеть Стэнли Стэнфорда, понимать, что он есть, что живет и дышит. Наверное, это ужасно бессердечно с моей стороны. Ведь отказавшись сегодня покидать хранилище с активированной взрывчаткой, я не подумала о маме и Илваре, о том, что будет с ними, если меня не станет. Там, на станции, глядя на пытающегося выиграть для меня время Стэна, я поняла, что мне просто не нужен мир, в котором не будет этого большого и чуткого мужчины.
И сейчас я пела для него песню, совершенно не осознавая, что ее слова передают смысл того, что со мной происходит. Тихо и тонко в мою душу прокралась любовь, навсегда изменив мое представление о ней. У нее медово-карие глаза, мягкая улыбка и огромное сердце, теплом которого можно согреться в лютый мороз.
— Лотта, — голосом Пола тихо прозвучало в моих наушниках. — Там командующий эскадрой на адмиральском пиккере требует разрешить стыковку со стрэйнджером, а Элис сказала, что командир спит. Мы не знаем, что делать. Может, разбудишь его?
Я с тревогой посмотрела на лежащего в капсуле Стэнфорда, ожидая, что он сейчас откроет глаза из-за прерванной песни, но грудь его мерно поднималась и опускалась, а на лице не появилось ни одной хмурой складки. Если честно, я понятия не имею, каким было содержимое тех ампул, которыми я по его приказу зарядила капсулу, но очень может быть, что снотворное там наличествовало, потому что кэп, похоже, действительно крепко спал.
— Откройте шлюз. Это ко мне, — шепнула я в микрофон, бесшумно поднимаясь с места.