В вышине мерцающие проблески портят мрак бескрайних космических пространств, а внутри стрэйнджера* нарастает напряжение: Стэн осматривает чистящим сканером корабль, готовясь к важной миссии. Опоздавший экипаж уже подключен, и Войс выглядит спокойнее, чем обычно — лишь дрожь в руках свидетельствует о том, что он все еще испытывает тревогу перед взлетом....
Нет, чего уж там… Скромность, видимо, являлась отличительной чертой Стэнфорда, а учитывая, что ее достойным обрамлением были сто с гаком килограммов мышечной массы и агрессивного тестостерона, то от такой красоты можно было вообще начать светиться, как нимб.
Медленно, но верно, до меня стало доходить, с какой радости знаменитый Гвоздь сделал меня своим напарником. Спички детям не игрушка. А поэтому и спички, и детей надо постоянно держать в поле зрения. Затылок мигом вспомнил суровую длань нового начальника, а вместе с ней и нагло табуированный им стакан с хоучем.
Да уж… Папуля… Похлеще Винтореза будет. Того гляди, еще и ремнем нас драть начнет. Какая-то у Стэнфорда гипертрофированная привычка всех опекать. Или это такой прикол?
Он перетек от Пола ко мне так стремительно, что я даже моргнуть не успела.
Озвереть, какая у чувака с такой-то массой моторика.
— А что это мы так коварно улыбаемся? — пророкотал Стэнфорд.
Это он меня спрашивает? У меня язык заклинило, как затвор механического пистолета.
— Радуюсь, — с какого-то перепугу (не иначе) ляпнула я.
— Чему? — высоко приподнял бровь Стэнфорд.
— Всю жизнь мечтала узреть лик Бога.
Господи, что я несу? Я же обещала Мэйсону. Заткните меня.
Стэнфорд внезапно полуприсел передо мной, упираясь руками в колени, и лицо его оказалось с моим почти на одном уровне.
Моргнув, я уставилась в его глаза, и вдруг совершенно натурально в них увязла. Они были бархатно-карими, подсвеченными изнутри каким-то золотистым светом — мягким, теплым и завораживающим. Этот человек гипнотизировал меня, как удав кролика, а я даже сил не находила, чтобы сопротивляться.
Да что происходит-то?
— Ну, смотри, девочка, внимательнее, потому что это лицо ты будешь видеть каждый божий день с утра и до вечера в течение полугода.
Нравился ли он мне? Я как-то после Кларка на смазливых мужиков вообще смотрю как на стеклянные двери. Насквозь и мимо, в смысле. А Стэнфорд, если присмотреться, был красавчиком. Женщины от таких мужиков обычно кипятком писают.
