В вышине мерцающие проблески портят мрак бескрайних космических пространств, а внутри стрэйнджера* нарастает напряжение: Стэн осматривает чистящим сканером корабль, готовясь к важной миссии. Опоздавший экипаж уже подключен, и Войс выглядит спокойнее, чем обычно — лишь дрожь в руках свидетельствует о том, что он все еще испытывает тревогу перед взлетом....
Этот экземпляр точно знал, как действует на баб и, убеждена, бессовестно этим пользовался. А сейчас пытался охмурить и меня своей неотразимой харизмой. Нет, «Просто Бог», со мной такие варианты не катят.
— Очень нравится, — на полном серьезе выдала я, и Стэнфорд удивленно нахмурился. — Лицо у вас такое… примечательно-правильное. Высокий лоб, широкие скулы, тяжелый подбородок… Отличная мишень. У вас яблочко вот прямо между бровей можно нарисовать, — и в подтверждение своих слов я ткнула в лоб Стэнфорда указательным пальцем.
Лицо Бога изобразило божественное изумление.
— Зачетно, — как-то излишне радостно для потенциальной мишени хмыкнул он, а потом, наклонившись к моему уху, загадочно шепнул: — Я тоже люблю рисовать, но предпочтительно живопись, а не натюрморты. А яблочки лучше кушать, Масик. Полезно для глаз и здоровья.
Я выпала в осадок. Чего? Какой такой Масик? Это он мне?
Стэнфорд резко разогнулся, отпрянув от меня с восхитительной легкостью, и, шагая вдоль строя, четко и громко произнес:"
"— А теперь о главном.
Просто Бог повернулся вполоборота к новенькому стрэйнджеру, демонстративно указав на него пальцем:
— В доме не гадят. Сор из дома не выносят. Все вопросы личного и рабочего характера мы решаем в пределах этих стен. Потому что отныне мы — одна семья. Здесь мы можем ругаться до пены у рта и посылать друг друга в неизведанные дали Вселенной, но если кто-нибудь из вас, выйдя за пределы этого стрэйнджера, начнет стучать штабу СМК о том, что здесь происходит, я отверну ему башку собственноручно.
Вопросы? У меня, мать его, было много вопросов. Вот про «жить здесь» он что имел в виду? Я не поняла.
Словно читая мои мысли, Стэнфорд посмотрел на молчаливо стоящих в строю парней и добавил:
— Сегодня я отпущу вас пораньше, чтобы вы могли заехать к себе и собрать все необходимые вещи. График дежурства по камбузу и рубке будет установлен, начиная с завтрашнего утра.
Ответом на вопрос была гробовая тишина. Желающих свалить явно не наблюдалось. Да и с какой стати им быть, если Стэнфорд отобрал, насколько я успела заметить, только молодых и холостых офицеров, ну и меня к ним в довесок — подстарковатую, но зато незамужнюю?
Вот это финт. Мы так не договаривались.
