В вышине мерцающие проблески портят мрак бескрайних космических пространств, а внутри стрэйнджера* нарастает напряжение: Стэн осматривает чистящим сканером корабль, готовясь к важной миссии. Опоздавший экипаж уже подключен, и Войс выглядит спокойнее, чем обычно — лишь дрожь в руках свидетельствует о том, что он все еще испытывает тревогу перед взлетом....
Я ошарашенно таращилась на друзей Стэна, офигевая от такого поворота событий. Я безуспешно пыталась найти видеофайлы той операции столько лет, а эти «монстры» раздобыли секретные материалы всего за несколько дней. Как?
— Вы действительно собираетесь разослать запись на все телеканалы? — ужасаясь перспективе грандиозного скандала, в который меня могут втянуть, поинтересовалась я.
Белобрысый подозрительно прочистил горло, опять виновато улыбнулся Стэну и практически «убил» меня своим:
— Так — уже."
"— Вот засада, — вырвалось само собой.
— Масик, да твой Винторез мне самолично всю инфу о Мобиусе слил, — сдал Люка Стэн, и мне осталось только развести руками и заткнуться.
— Народ. У нас свадьба, а мы хрень какую-то обсуждаем. А давайте уже жрать поедем, — совершенно уместно возмутился Свэн, который, по-моему, был кишкоблудом похлеще Стэна.
— Точно. У меня там теща деликатесы на стрэйнджере готовит, — радостно воскликнул Стэн, и у меня нехорошо кольнуло в затылке от мысли — что будет с мамой, когда весь наш балаган заявится на обещанный тихий семейный ужин.
— Стэн, у мамы слабое сердце, — предупредила я.
— Я в курсе, солнышко, — расплылся в улыбке Стэнфорд, подгребая меня к себе под бок. — Масик, ты не волнуйся. С твоей мамой мы уже обо всем договорились. И с ее сердцем я буду обращаться так же бережно, как с твоим.
И вот как с таким поспоришь? Стэнли Стэнфорд явно претендует на титул лучшего зятя Вселенной.
К слову, о мамином сердце. После чудесной медкапсулы, установленной у Стэна на стрэйнджере, оно без проблем не только выдержало «варварский» набег нашей развеселой компании на камбуз, но и сообщение о том, что мы со Стэном поженились.
Кажется, последнему факту мама и папа радовались даже больше, чем я — наверное потому, что счастье собственных детей всегда ценится выше собственного.
Спросите, когда я это поняла?
Да спустя всего три недели после нашего со Стэном бракосочетания, когда по предписанию врача мы с мужем явились в клинику на прием.
И вот конкретно этот эпизод заслуживает отдельного описания.
Мы шли ко мне домой после сканирования плода и молчали. Стэн — потому что боялся того, как резко я могу отреагировать на любые его слова, а я — потому что если бы он открыл рот, то точно начала бы истерить.
Не хотела делать этого при людях.
Он открыл двери, и нервы мои натянулись как струна.
