Шарлотта Ривз — циничная и закаленная профессионалка, для которой единственным верным спутником стало оружие. Она не верит в чудеса, счастье и любовь, пока случай не бросает ей вызов, способный потрясти даже самые стойкие убеждения и заставить пересмотреть все, во что она верила.
И хотя точно знала, что не проиграю Стэнфорду, как бы сильно он ни старался. У меня возбужденно звенело в голове, и сердце, как теннисный мячик на крученой подаче, зависало где-то между выстрелами.
Когда я ворвалась в полуразрушенное помещение, находящееся на границе наших участков, счет между мной и Стэнфордом был сорок девять на сорок девять. До победы и ему, и мне оставалось по одному андроиду. Если мы сделаем пятьдесят на пятьдесят, «золотую середину», так любили называть этот счет в клубе, то малыш Пит сорвет банк, ведь на такой результат не поставил ни один игрок клуба. Спросите, почему? Да просто потому, что в «Zооm» «золотой середины» в игре никогда еще не случалось.
Я замерла в темноте, слушая тишину, и когда слух мой вычленил лишний звук, выстрелила вслепую.
На табло загорелась заветная цифра 50:50, и между мной и Стэнфордом осталась только тонкая перегородка, отделяющая нас обоих от поражения или победы.
Дверь внезапно вылетела, снесенная мощным корпусом мужчины, и я, плавно перетекая из укрытия, прицелилась в Стэнфорда в какой-то пьяной эйфории, понимая, что у меня на лбу тоже прыгает красная точка лазерной наводки его «Брайана».
— Ничья, — шумно выдохнул Стэнфорд, и вдруг просто убил своим: — Ты просто космос, детка. Кто тебя учил так стрелять?
Сказать, что я была в шоке — это не сказать ничего.
Мужчины редко опускаются до похвалы, когда это ущемляет их гордость или тщеславие, а этот говорил совершенно искренне, лишая своим прямодушием всякого желания кривить душой с ним.
— Отец.
— Покажи пушку, — так просто, словно просил дать ему поиграть игрушкой, обронил Стэнфорд.
Я протянула ему «Брайан», и он, взяв в руки мою винтовку, сначала явно расстроился, найдя ее самой обычной, а присмотревшись получше, мелодично присвистнул:
— Звездец. Это же модель с гравировкой самого Боба. Первый раз вижу что-то подобное. Да она на аукционе не меньше трех тонн стоит. Лакс, я вообще не видел, чтобы такие когда-то выставляли на аукционах. Ты что, миллионерша?
— Нет, это подарок, — скромно улыбнулась я, отбирая у Стэнфорда свое оружие.
— Крутые тебе подарки делают, крошка. Хотя… наверное, ты их стоишь…
Вот на это «хотя» надо было бы сразу обратить внимание, впрочем, как и на то, какой странный блеск появился в глазах мужчины.
Его громадная ручища за доли секунды подгребла меня к себе, подло облапав мою обтянутую термокостюмом задницу.
