Шарлотта Ривз — циничная и закаленная профессионалка, для которой единственным верным спутником стало оружие. Она не верит в чудеса, счастье и любовь, пока случай не бросает ей вызов, способный потрясти даже самые стойкие убеждения и заставить пересмотреть все, во что она верила.
Ствол моего «Брайана» мгновенно уткнулся Стэнфорду в пах, но вместо того чтобы испугаться, он лишь дружелюбно поднял руки вверх, улыбнувшись мне как сытый крокодил:
— Извини, детка, проверка связи. А то вдруг у тебя под этим, — кивнул он на мой наряд, — стальные яйца?
— Хочешь знать, что у меня под этим? — прошипела я.
Не знаю, что на меня в тот момент нашло. Безумие какое-то, подстегиваемое еще не остывшим в крови азартом. Ухватившись рукой за его шею, я привстала на носочки, подтягивая к себе голову слегка офигевшего мужчины, а потом впилась в его губы жадно и требовательно, так, словно от этого поцелуя зависела вся моя жизнь.
Не думала, что я вообще так умею — слетать с тормозов от одного прикосновения к кому-то.
Бах. И реальность разнесло в хлам, как от заряда тротила.
Этот мужчина что-то сделал со мной… Приманил своей улыбкой, энергетикой, запахом… Просто Бог пах так сногсшибательно, что я, как учуявший валерьянку кот, сходила с ума, вжимаясь в Стэнфорда всем телом в дикой попытке пропитаться им насквозь."
"Чужой низкий и влажный стон обжег мои губы, разогнав кровь со скоростью фотонного ускорителя. Внутри что-то перемкнуло, окончательно «сдвинув крышу», и я вцепилась пальцами в шею Стэнфорда, уже даже не целуя, а остервенело атакуя его, как сдающий позиции под напором войска бастион.
Горячий язык мужчины проник в мой рот, лаская, захватывая в плен ослепительных эмоций, и тягучая волна удовольствия пожаром понеслась по венам, плавя меня изнутри, словно огненная лава несговорчивый камень.
Мы оба чокнутые. Больные на всю голову. Потому что целоваться, сжимая в одной руке снятое с предохранителей оружие, а другой обнимая друг друга, могут только полностью слетевшие с катушек люди. Моя ладонь словно приросла к широкому затылку Стэнфорда, заставляя его усиливать яростный напор, отвечая мне таким же всепоглощающим безумием, в то время как огромная лапища мужчины давно и основательно заняла последний рубеж на моем теле, за чертой которого начиналось форменное бесстыдство.
Наплевать.
Позволяя Стэнфорду вжимать мои бедра в его возбужденный пах, я терлась о его восхитительную твердость, побуждая мужчину действовать смелее.
Длинные пальцы Просто Бога скользнули между моими ягодицами, накрывая властно и жестко горящую огнем промежность.
