В прихожей квартиры размером всего два на три метра тесно и пугающе. Мужской плащ 50-52-го размера висит на застеженной вешалке на правой стене, а дверь комнаты не имеет замка — просто открыта. В этой просторной комнате четыре на пять метров с единственным окном напротив входной двери, ужас вызывает неизвестная личность, оставившая след в прихожей....
— Вы загоняете людей в рамки своей морали…
— Нашей морали, — начал Лева, но Рита повернулась и пошла назад, в сторону Калининского, и, не оборачиваясь, крикнула: — И не звони мне больше! Никогда!
Лева оглянулся, развел руками: вот, все было, теперь ничего нет. Как же это?
Мимо проходила пожилая пара, женщина тронула Леву за плечо и сказала:
— Это «никогда» кончится завтра. Она вас любит, молодой человек. Я и без очков вижу, как она вас любит.
— Я и не звонил ей, — почему-то сказал Лева."
"— И плохо. Стыдно. — Женщина поджала губы, взяла мужа под руку и уже ему добавила: — Нашел чем гордиться.
В затертом джинсовом костюме, косолапо ступая, подполковник Орлов катил через двор тачку с мусором и равнодушно смотрел на одноэтажное, старой кирпичной кладки здание цеха, которым руководил Олег Перов. Начальник цеха Семенов лежал в больнице, и Перов исполнял его обязанности.
Орлов с Перовым в помещении МУРа не встречались, и подполковник быть узнанным не боялся. Он сразу же обратил внимание на кооперативную квартиру, машину и прочие атрибуты вещного мира, которые в семье присутствовали в изобилии.
Провели в цехе ревизию. Чтобы не насторожить преступников, если таковые имеются, инспектор УБХСС приехал вместе со знакомым и привычным для работников цеха ревизором. Закончив свой тяжелый и кропотливый труд, инспектор сказал Орлову: «Либо вы ошибаетесь, либо здесь проворачивают аферы высокого класса, и проверкой документации их не возьмешь.
И излишек выплыл, да в таком количестве, что даже выдавшие виды сотрудники УБХСС покачали головами. Сомнений не вызывало, левый товар шел из цеха, но на складе готовой продукции он всегда соответствовал норме.
