В прихожей квартиры размером всего два на три метра тесно и пугающе. Мужской плащ 50-52-го размера висит на застеженной вешалке на правой стене, а дверь комнаты не имеет замка — просто открыта. В этой просторной комнате четыре на пять метров с единственным окном напротив входной двери, ужас вызывает неизвестная личность, оставившая след в прихожей....
— Вы ему позвонили и сказали…
— Позвонила и сказала, — радостно подхватила Маша, она улыбалась и выглядела моложе своих тридцати трех. — «Маша, я тебя не забываю. Маша, ты подожди! Маша, ах! Маша, ох!» — передразнивая Шутина, говорила она и, качнувшись в сторону Турилина, доверительно сообщила: — Годы, между прочим, идут.
Полковник кивнул и, потупив глаза, вздохнул так выразительно, что Лева понял: начальник в юности действительно играл Гамлета, а Маша была покорена окончательно.
— Когда мы вернулись из Рязани, Женя мне заливает: мол, командировка за рубеж, может, тебе привезти чего? Вернусь, позвоню. Меня это «привезти чего» особенно из себя вывело. Он за десять лет мне ромашку не подарил, я не шмоточница, но женщина обыкновенная. Я его за плечи обняла и из кармана, — она показала на нагрудный карман пиджака, — карточку и вытащила. Думаю, позвоню ненароком, скажу чего привезти, а что себе может оставить. Сначала не звонила, а как увидела его на бульваре, — Маша повернулась к Леве, тот кивнул, подтверждая, — окликнула.
— Когда это было? — спросил Турилин.
— Вчера утром и было, — бойко ответила Маша. — Голос такой ленивый у него, еле слова роняет. Я тут не выдержала и заявила ему: мол, вызывали в одну интересную организацию, интересовались, что за деньги я вносила в сберкассу, затем назад забрала.
Зазвонил телефон.
— Турилин. Гуров? Здесь, — протянул трубку Леве.
— Гуров, — подражая начальнику, сказал Лева.
— Это Попова из бюро пропусков. Тут к вам молодая пара рвется. Перовы. — И, явно прикрывая трубку рукой, добавила: — Девушка рвется, муж не очень.
— Выпишите им пропуска, — сказал Лева. — Я иду, встречаю.
Перовы на четвертый этаж поднимались не на лифте, а пешком. Для Левы, ожидавшего их на площадке, эта минута растянулась, словно резиновая. Наконец он увидел их: они шли под руку, медленно, так ходят супруги, дружно прожившие жизнь."
"Лева подвинул Ирине стул, Олегу указал, где сесть, кашлянул и замолчал.
