В прихожей квартиры размером всего два на три метра тесно и пугающе. Мужской плащ 50-52-го размера висит на застеженной вешалке на правой стене, а дверь комнаты не имеет замка — просто открыта. В этой просторной комнате четыре на пять метров с единственным окном напротив входной двери, ужас вызывает неизвестная личность, оставившая след в прихожей....
Первое время он пытался звонить друзьям по спорту, но их либо не было в Москве, а если и были на месте, то судорожно латали академические задолженности или налаживали полуразвалившиеся отношения с начальством и женами. Все кругом торопились, опаздывали… Олег Перов скучал. Изредка он грозно кричал: «Подъем! Становись! Форма одежды парадная!» И они с Иришкой шли ужинать в ресторан, где Олег изрядно выпивал.
Павел Ветров со времени их последнего объяснения не показывался, Олег звонить ему не хотел, встретился пару раз с Шутиным, который своей неустроенностью и неестественным бодрячеством наводил тоску.
Семен Семенович не появлялся умышленно. Ему было интересно встречаться с Олегом, приятно бывать с ним на людях, однако последний разговор, главное, взгляд Олега вызывали у Семена Семеновича необъяснимую тревогу, чувство опасности. Он не понимал, почему, но доверял своему чутью.
…Олег вошел во двор, в глубине которого размещался цех, и посторонился — двое рабочих катили тележку с грузом.
— Приятель, спички…
Тип в замасленной спецовке оказался знакомым — некогда элегантным хозяином квартиры, в которую Олега с Иришкой приводил Семен Семенович. Тогда, у себя дома, в дорогом костюме, потягивая марочный коньяк из хрустального бокала, он казался маленьким императором, которому плюгавость и редкие зубы прощаются, как пустячные недостатки прощаются людям великим.
— Мир труду, Борис, — сказал Перов.
— Привет, привет.
