В прихожей квартиры размером всего два на три метра тесно и пугающе. Мужской плащ 50-52-го размера висит на застеженной вешалке на правой стене, а дверь комнаты не имеет замка — просто открыта. В этой просторной комнате четыре на пять метров с единственным окном напротив входной двери, ужас вызывает неизвестная личность, оставившая след в прихожей....
— Я знаю, мне скоро шестьдесят, и можно об этом не напоминать каждую минуту, — и смущенно улыбнулся. Ему было лишь пятьдесят пять, но он любил прибавлять себе годы, вообще казаться человеком, который идет под горку по инерции и ничего ему не надо.
Олег кивнул, проглотил свою порцию, вновь съел ломтик лимона и, облокотившись на стол, наклонился к хозяину кабинета.
— Семен, не будем играть в жмурки, я хочу выступать в твоей команде.
Семен Семенович взглянул удивленно, для убедительности даже развел руками.
— Работать? Тебе? В моем хозяйстве? Какой же смысл?
— А я согласен на зарплату этого хмыря, — Олег указал на дверь.
Лицо у Семенова стало еще более обиженным, он поджал губы и сказал:
— Борис парень старательный, а зарплата у него девяносто рубликов. — И голову склонил: мол, съел братец?
Олег Перов очень подходил Семенову, и подходил по многим причинам. Заместитель Семенова в тайных операциях участия не принимал, и предложить фронтовику, коммунисту, кавалеру орденов Славы долю догадался бы только полный идиот, а не Семен Семенович.
В общем, Олег Перов Семенову подходил, однако пугал его характер, настырный больно. Семен Семенович желал подчинения абсолютного и беспрекословного. Взять этого парня, а если он из рук вырвется? Ох, сколько подобных случаев знал на своем веку многоопытный Семен Семенович. Какие горели корпорации и тресты, какие умы шли под суд из-за одного глупца!
Семену Семеновичу было страшно, очень страшно.
Олег видел склоненную голову с чисто выведенным пробором и аккуратно прикрытой лысиной и слегка улыбался. «Никуда ты от меня не денешься, голубчик, лучше все равно решить по-хорошему. Я тебе дал почти тридцать процентов увеличения продукции, а на графике, вывешенном в коридоре, красуются цифры сто два. А где, спрашивается, остальное? Не знаю, какой у тебя вал, но здесь тысячами пахнет».
