– Не имею привычки клеймить людей, товарищ комиссар, – пожал я плечами, – я не знаю причин вашего здесь появления, поэтому не мне судить.
– Разберемся, товарищи. Пока же, думаю, нужно собирать людей, нас здесь все-таки почти полк.
– Куда фрица деть, товарищи командиры? – задал я резонный вопрос.
– Почему фрица? – удивился комиссар.
– Так они ж через одного Гансы да Фрицы, так уж и привязалось, – усмехнулся я, а комиссар рассмеялся.
– Найдите какую-нибудь машину и туда сгрузите. Позже его осмотрит врач, у нас тут почти целый госпиталь в плен угодил, что делать… – пожал плечами комиссар, – всяко случается.
– Хорошо бы, чтобы на Большой земле это понимали.
– Нужно заслужить доверие, сейчас оно, – комиссар нахмурился и потер виски, – подорвано.
Выйдя в эфир, капитан Фролов затребовал у оставшихся бойцов в нашем лесном лагере срочно выдвигаться сюда, так как нам нужны были грузовики. Огромная толпа бывших пленных, выстроившись в колонну, которая растянулась на полкилометра, медленно двинулась вперед. До темноты нужно срочно уйти подальше. Где-то в пути соединимся с нашими бойцами на машинах, и тогда будет легче, правда, не намного. Чтобы перевезти такую толпу, нужно полсотни грузовиков, где их взять? Ума не приложу. Машины, танки, бэтээры и даже телеги, которые мы захватили у полицаев ранее, все были заняты. Перевозили раненых. Персонал захваченного в плен госпиталя работал не переставая. Повсюду стояли стоны, маты, очень много людей было побито и ранено. Погибших, как со стороны лагерников, так и с нашей стороны, похоронили рядом с сожженным лагерем. Фрицев не стали, только полностью обобрали. Даже командиры не стали обращать внимания на такие, явно мародерские действия бывших пленных, как снятие сапог и шинелей. Одеты бывшие пленные были кто во что горазд, поэтому радовались даже тощим немецким шинелькам. Радовало одно, что лагерь тут совсем недавно, люди вполне себе здоровы и могут пока еще идти пешком, но, конечно, есть хотели все.
Как я уже сказал, колонна была большая. Всех наших транспортных средств хватало для размещения лишь четверти бойцов. Сильное впечатление на меня произвел комиссар Рыков. Он был хоть и не ранен, а сильно побит и истощен, но пока его в буквальном смысле не засунули в машину, он так и шел пешком вместе со всеми. Километра четыре преодолел. Вроде ничего мужик, не знаю пока, как остальные. Всего было восемь командиров старшего комсостава, от майора до полковника.
