В выживательном духе, автор рассказывает о маленьком городке на берегу моря и обычной жизни жителя. Расстояние до дома через прибрежную линию почти в два километра, каждый вечер он бегает круг по местным улочкам, привыкнув к каждому камушку и неровности подfootstep—это не просто тренировка, это его второй дом. Но приближение к зиме заменяет обычный покой напряженной готовностью выжить в экстремальных условиях.
Нет, она мне вовсе не безразлична, и даже не на одном «хочу» моя привязанность к ней держится, тут что-то еще… но это не любовь. Такая «не любовь», из-за которой мужик и от любимой жены к такой нелюбимой может начать по ночам бегать.
А, ладно, будь что будет, я не хочу сейчас об этом думать. Снизу горячий песок, сверху горячее солнце, и никуда прямо сейчас спешить не надо.
— Ты знаешь, я отсюда скоро уеду.
— Куда? — Я даже на локте приподнялся, посмотрев в ее сторону.
Нет, так нельзя, как раз в момент размышлений на как раз вот эту тему.
— Пока на Кюрасао, затем, судя по всему, на Бонэйр.
— А когда? И зачем?
Она тоже повернулась на бок, поднявшись на локте, и я уставился в свое искаженное отражение в ее очках. А она, наверное, на свое в моих.
— Не знаю когда. Думаю, что две или три недели, может быть, больше. А зачем? Я здесь не на своем месте. Это не те деньги, которые я могу зарабатывать, не то место и не та работа.
— А зачем ты на нее пошла?
— У меня был конфликт. Теперь человека, с которым был конфликт, перевели на Флорида-Киз, на другую работу, так что конфликт уже не актуален. Дай попить. — Она требовательно протянула руку, и я выудил из сумки-холодильника бутылку минеральной. — Я честолюбива, ты знаешь. — Рона вытерла губы ладонью и вернула бутылку мне. — Спрячь, пока не нагрелась.
Честолюбие не порок, кто бы что ни думал. И я ее понимаю, я уже слышал о том, что она в Чарлстоне вроде как в добровольной ссылке. Но вот чисто эгоистические интересы не дают радоваться за нее по-настоящему. А как же я?
Нет, ну а что я? Кто я ей? Мужик, с которым ей нравится трахаться, все. А она мне?
Может, и к лучшему это все? Кто-то узел вязал-вязал, а кто-то к нему подошел и по узлу шашкой — раз. И все разрешилось сразу и само собой, у меня семья, в конце-то концов, как бы забывать не надо совсем про такой факт биографии.
— А почему Бонэйр? — спросил я исключительно потому, что не знал, о чем еще спросить.
— Ты про Гриффита знаешь?
— Гриффит… — попытался я вспомнить. — Нет, никакие звоночки не звенят.
— Его упоминали перед Катастрофой часто.
— А! — ну да, как мог забыть. — Это парень, который разработал вакцину? Рабочую вакцину, в смысле? Работал на Бреммера?
— Не совсем на Бреммера, у него довольно большая доля в компании была. А я вроде бы работала с ним со стороны самого Бреммера, вела направление.
— Я слышал, что ты на Босса непосредственно работала? — Я в несколько больших глотков опорожнил бутылку и убрал ее в пластиковый пакет.
