В выживательном духе, автор рассказывает о маленьком городке на берегу моря и обычной жизни жителя. Расстояние до дома через прибрежную линию почти в два километра, каждый вечер он бегает круг по местным улочкам, привыкнув к каждому камушку и неровности подfootstep—это не просто тренировка, это его второй дом. Но приближение к зиме заменяет обычный покой напряженной готовностью выжить в экстремальных условиях....
Поэтому и арсеналы укомплектованы, поэтому мы по ним и шарим.
— На грузовике. — Оборакумо пожал плечами. — У нас с мамой был угловой магазин на Конгресс-стрит, а она жила над ним. В ее квартире мы и прятались, таскали туда продукты через дыру в полу… или потолке. Потом услышали передачу, сели в грузовик и доехали до Чарлстона. Правда, в грузовик пришлось пробиваться, я почти весь запас патронов к «моссбергу» истратил.
— Но прорвался, это главное.
— Это верно, сэр.
Он так и сказал momma, то есть именно «мама».
— Без приключений?
— Пару раз пришлось убегать, но нас не догнали. Страшнее всего было в самом Чарлстоне, никак не могли найти улицу без заторов, но потом нас с вертолета заметили."
"— Мама тоже на Салливане?
— Да, она там учит огороды высаживать.
— А ты в охране?
— В охране и тренирую футбольную команду. — Он усмехнулся.
А вообще он на футболиста вполне тянет. На того, что в американский футбол играет, не в европейский, который здесь зовут soccer. На защитника, именно в защиту таких ребят ставят, которые как тумбы — не обежать и не свалить. Поджирел он, я думаю, но все равно жуть какой здоровенный.
— Играл раньше?
— Получил стипендию в университете в Коламбии, играл за них, потом пригласили в Лигу, поиграл здесь, поиграл там пару лет, потом получил травму, и все закончилось.
— Не женился? Дети?
— Нет, босс, не было еще никого. Папаша от нас давно свалил, но жил неподалеку. И прививку сделал. Когда сдвинулся — прибежал почему-то к нам, вспомнил о нас, что ли? И мама ему башку снесла из дробовика. Да, смешно, но дробовик остался от него, он его сперва забыл, а потом как-то вернулся за ним, но мама сказала, что продала.
— То есть пригодился? — усмехнулся я.
— Можно и так, сэр, — кивнул Оборакумо. — Папаша хотел изойти на обезьянье дерьмо,[17] но я тогда уже в два раза больше, чем он, был, так что он ушел и больше не приходил.
— До последнего раза.
— Верно, до последнего раза.
— Много в городе выжило?
— Кое-кого встретил на Салливане, есть люди.
— Кстати, ты стреляешь как?
— Не снайпер, но попасть смогу. — Он похлопал по ствольной коробке своей «М4».
