Надзиратели эсэсошных собак извивались в тесном пространстве между колоннами, их лица напряженно сосредоточены на песчаной массе, катящейся к строительной площадке. Вокруг — пустынный остров Ургедон, заброшенный и мрачный, где ни единого живого существа. Этот роман оставляет вас в полном изумлении и ужасе, как маленький отряд выживает на грани вырождения в безымянной северной Германии....
– Что за идейка?
– Тише, потом…
К ним подошел роттенфюрер из охраны:
– А вам, господа коммунисты и террористы, особое приглашение требуется?
Непривычно вежливо обошелся, мог бы и избить.
– Извините, господин офицер, уже бежим.
Узники кинулись в строй.
Роттенфюрер усмехнулся. Ему было приятно, что его, ефрейтора, назвали офицером."
"Строй двинулся к столовой. На обед, как всегда, дали постный суп, надоевшую соленую рыбу, сто граммов хлеба и кружку чая – похоже, на всех заварили только одну пачку. Но и на том спасибо.
Быстро пролетели эти минуты отдыха.
Прозвучала команда:
– Выходи строиться, бездельники!
Это они-то, вырабатывающие по пять-шесть обычных норм, бездельники? Но – не поспоришь, себе дороже выйдет.
Узников повели к конусам и площадке.
Там, берясь за тачку, Пехнер повторил свой вопрос:
– Так что за идейка, Эрик?
– Справа утес видишь? – кивнул Пехнер.
– Ну и что? Да и не утес это – обычный обрыв.
– Нет, не обычный. Там внизу, в заводи, привязана лодка. Двуместная. Ее отсюда не видно.
– Ну и что?
– На ней можно уплыть. Оттуда до берега, до деревни Туир, всего метров восемьсот.
– Уплыть на виду у эсэсовцев?
– Ночью.
– Ага. И кто тебя ночью из барака выпустит?
– Странный ты, Апсель. Мы что, разрешение спрашивать будем? Выйдем в сортир, это разрешено, а там – стены из досок. Тихо выломаем пару-тройку, а дальше вдоль колючки к конусу, оттуда – к обрыву и – в море.
Их разговор снова прервал все тот же роттенфюрер:
– Опять нарушаем? Пора наказать.
Влах изобразил покорность:
– Извините, ради всего святого, герр офицер. Руки уже не держат эти тачки.
– Работать, скоты!
Влах с Пехнером покатили тачки под загрузку.
Но до окончания смены работать не пришлось. Бригада строителей наконец-то достроила дом.
За дело взялись отделочники.
Основной массе было приказано отвезти тачки к конусам, собрать инструмент, доставить его к казарме, ужинать и отдыхать. Невиданное дело: начальник лагеря разрешил даже лежать на нарах до отбоя. Только ворота до поверки заперли на замок.
Узники собрали инструмент и двинулись к казарме. Там под присмотром эсэсовцев сложили его в одном месте.
Послышалась команда:
– Ужин!
И вновь странное обстоятельство – ужин был объявлен почти на час раньше.
