Темнота сгущается, словно рука небес скрывает последний луч света. Только здесь и сейчас ветер срывает с порога обрывки одежды - последнее свидетельство жителей. В глубине дома всё тихо как мертвец, лишь разбитые стекла да кусочки краски на полу доказывают присутствие чужой жизни....
Понимают, что, ежели и мы беззубыми станем, так и их влияние упадёт — ниже некуда. Это все сверху спущено. Вот их-то я и имею в виду. Оттуда весь этот бред с всеобъемлющим всеобщим контролем спущен. Как идея, допускаю, она, может быть, и не так плоха. Раздай каждому оперу по современному коммуникатору, да включи их в сеть, как вон у ребят из Ясенево это сделано — вот тебе и результат! Только это все — процесс затратный. И главной цели, снижения эффективности работы конторы, он никак не обеспечивает, напротив — только повышает.
— Это ты, Семеныч, загнул! Настолько-то у нас с ума не сошли ещё!
— Ну, так сойдут вскорости. Коли к этому руководящая воля есть…
Так что мотаем высказывания старших товарищей на ус и прилежно заполняем этот гроссбух.
Правда, вскоре меня от сего полезного занятия оторвали. Негромко прогудел телефон.
Поднимаю трубку.
— Слушаю вас!
— Рыжов? — спрашивает дежурный. — Зайдите к начальнику управления.
Так-с-с… А это ещё за какие грехи? Вроде бы за мною ничего такого нет, чтобы уж сразу на ковер к генералу тащить? Дядька он, в принципе, неплохой. Ещё той, старой закалки. Попусту никогда не шумит, но если уж попался ты на чем-нибудь… готовь ведро вазелина… За Можай — не за Можай, а куда-нибудь далеко загнать вполне может.
"Поднимаюсь на два этажа, сворачиваю. Короткий коридор и дверь с табличкой — начальник управления. Нечасто мне, да ещё и в одиночку, приходилось здесь бывать. И каждый раз это имело все шансы закончиться плохо. Или о ч е н ь плохо. Во время последнего моего визита к генералу, я получил назначение на должность старшего группы дальнего прикрытия одной важной встречи.
