Темнота сгущается, словно рука небес скрывает последний луч света. Только здесь и сейчас ветер срывает с порога обрывки одежды - последнее свидетельство жителей. В глубине дома всё тихо как мертвец, лишь разбитые стекла да кусочки краски на полу доказывают присутствие чужой жизни....
Хазин что-то прикидывает, это хорошо заметно. Редкий случай — он нервничает! За пятнадцать лет работы с ним, я это вижу впервые.
— Вот что, Сережа… — вдруг говорит он. — Сколько лет мы друг друга знаем?
— Больше пятнадцати, товарищ генерал-лейтенант.
— Без чинов, Сережа.
— Хорошо, Олег Петрович. Что-то важное?
— Да как тебе сказать… Ты уже не первый год меня знаешь, ведь так?
— Так, Олег Петрович.
— Я хоть раз что-то кардинально неправильное сделал?
— Не припомню такого, Олег Петрович.
— А ты, насколько я в курсе, увольняться собираешься? Рапорт два раза уже писал… Что ж не ушёл ещё?
— Если честно, Олег Петрович, то… задолбало всё! Писанина эта дурацкая, да и во всём остальном… у меня в этом году два перспективных дела на реализацию выходили.
— Так что ж не ушел-то? Выслуги у тебя хватает, с боевыми, так и подавно.
— Да пацанов молодых пожалел! Ни опыта у них, ни хватки… таких дел наворочать могут… на свою задницу, в первую очередь."
"— Это верно. Ты у нас офицер боевой, помимо Чечни, ещё кое-где побывал, пороха понюхал. Есть у тебя опыт, признаю. И голова на плечах, что по нынешним временам — роскошь небывалая.
— Ага. И язык… дюже острый.
— Оттого ты ещё и не подполковник. Честно скажу, подавали на тебя в прошлом году. Наверху посчитали преждевременным: мол, невыдержан, выговора есть.
— Не знал…
— Забей! Так, кажется, сейчас говорят? У меня к тебе разговор другой есть…
Хазин встал, жестом показав, чтобы я оставался на месте. Подошел к большому столу и взял с него папку.
— Слушай сюда, Сережа! Дело это непростое и опасное! Сразу тебе говорю — отказаться можешь! Прямо сейчас.
