Эпическая тетралогия о противостоянии добра и зла на фоне разрушенного мира. Герои борются за выживание и справедливость среди пепла и руин, где каждый выбор определяет судьбу человечества. История о мужестве, предательстве и надежде в самые темные времена.
Раздел Chitat.online для книги «Выжженая земля. Тетралогия» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Эпическая тетралогия о противостоянии добра и зла на фоне разрушенного мира. Герои борются за выживание и справедливость среди пепла и руин, где каждый выбор определяет судьбу человечества. История о мужестве, предательстве и надежде в самые темные времена.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Эпическая тетралогия о противостоянии добра и зла на фоне разрушенного мира. Герои борются за выживание и справедливость среди пепла и руин, где каждый выбор определяет судьбу человечества. История о мужестве, предательстве и надежде в самые темные времена.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
— Ваши товарищи уже в курсе дела — я им это сразу сказал! Там дежурит Леночка, у нее есть еще немного продовольствия, так что голод раненым не грозит! Уже не грозит…
— Да успокойся ты… — ворчит его спутник. — Тут, чай, тоже не совсем лопухи собрались. Видишь же — народ и так все, что возможно, делает."
"Спутник этот — весьма колоритный персонаж. Здоровенный, густо заросший черным волосом мужик. Внешность — самая бандитская, не дай бог такого ночью встретить! И тем не менее — хирург. Причем, как говорится, от бога. Игорь Викторович Левин — я его даже как-то раз по телевизору видел. Столичная знаменитость, приехал сюда к друзьям рыбки половить. Вот и половил… Сейчас он сидит рядом, тщательно выскребая ложкой консервную банку. Невозмутим, словно статуя Будды.
— А мне иначе нельзя, — говорит он, увидев мой взгляд. — Хирург, уважаемый, должен во всякое время спокойным быть. Это, знаете ли, не порошки выписывать, да и не зубы рвать! Чуть рукой не так дернул — пожалте бриться! И ничего уже не исправить, так-то! Протез, как вон у Семена Марковича, уже не поставить. Я, майор, знаю, о чем говорю, — сто три операции в полевых условиях провел! Бывалоча, и ручными фонариками подсвечивали.
— Это где ж так-то?
— Афганистан, Спитак… пришлось побегать-то… Так что понимаю, когда врач спокойным быть должен и куда ему башку свою совать не надобно!
Его коллега вспыхивает и пытается что-то сказать, но Левин одним жестом пресекает его возражения.
— Ежели тебе балка по лбу звезданет — кому с того легче станет? Кто людей обихаживать будет — я один? Или девчушки наши?
Понимающе киваю. В этом вопросе у меня с ним разногласий нет.
— Ты вот что, — хлопает Гершева по плечу хирург. — Иди-ка и сам поспи. Давай-давай, с тебя сейчас толку…
Засмущавшийся стоматолог, держа в руках кружку с какао, куда-то уходит. Понимаю, что Левин отослал его не просто так, что-то хочет мне сказать. Так оно и оказалось.
— Майор, в колонне больше половины людей получили серьезные дозы облучения. Сейчас они пока еще на ногах, но, сами понимаете ненадолго. Первичные признаки лучевой болезни — налицо. А чем мы могли им помочь там, в полуразрушенном городе? Так что — делайте выводы.
— Ясненько… Надо их поскорее в Рудный, может быть, там сможем что-то сделать? А кто из них пострадал сильнее всех?
— Почти все офицеры и большинство солдат разбирали завалы, а там… да и сам Гершев тоже изрядно хватанул.
— Он-то как?
— Лез куда не надо. Понимаю его, — со вздохом говорит хирург.
