Темнота сгущается, словно рука небес скрывает последний луч света. Только здесь и сейчас ветер срывает с порога обрывки одежды - последнее свидетельство жителей. В глубине дома всё тихо как мертвец, лишь разбитые стекла да кусочки краски на полу доказывают присутствие чужой жизни....
Так что, полсотни, да и то, только если повезёт.
— Времени мало.
Корзун пожал плечами.
— Есть какой-то другой выход? Открыть огонь с вышек на построении? Ты уверен, что охрана станет стрелять? Если бы толпа бросилась на них, то ещё может быть, а вот так… по безоружным и внезапно…
— Да… могут и не начать.
— А вот зеки начнут! Им-то терять нечего, у многих руки по локоть в крови. Ты только на террористов глянь! Весь интернационал, да ещё и отмороженный на всю башку! Такие, если на волю вырвутся… вся округа кровью умоется! Тут у нас нормальных людей нет! Одна сволота сидит…
— Так что ж ты хочешь? Какая зона, такой и контингент…"
"— Ладно, — хлопнул ладонью по столу Шихматов.
— Тогда точно бучу жди. День, максимум, два — и эта информация до контингента дойдёт. И тогда — всё. Оттого и я оружия не беру, зеки народ глазастый — враз срисуют. И кто-то точно вопрос задаст, с чего бы это кум со стволом ходить начал? А вот в деревню я смотаюсь, предупрежу мужиков, мало ли как всё выйдет? Эти отморозки, случись им на волю выскочить, первым делом туда и рванут.
На утреннем построении нам объявили о предстоящих переменах. В зоне срочно потребовались места, и часть заключенных решили отправить куда-то ещё.
Ещё при первом нашем знакомстве, он, что называется, положил на меня глаз.
— Садитесь, Рыжов, — кивнул он мне на табурет, стоящий напротив его стола. — Курите?
— Здоровье берегу, гражданин начальник.
— А чего это вы так… официально? Вы же в прошлом тоже офицер. Воевали. Так и я этого хлебнул досыта.
— И где же?
— Да… были места… ещё когда срочную служил. Да и потом… пришлось. Но у вас, как я посмотрю, всё существенно круче. В личном деле написано, что вы воевали почти четыре года — это серьёзно. Где же?
— Афганистан — шесть лет назад. Наркобаронов тамошних по горам гоняли. Потом с миротворческими миссиями в Африке. Там вообще не поймешь, кто кого гонял.
