Взаперти — это драматический уход за пределами тихого городка в заснеженных лесах. Здесь ты будешь буквально закрыт в кабине поезда с женским голосом на связи, отправляясь в неизвестность. Атмосфера напряженная и нервозная, словно каждое движение может открыть дверь на новые ужасы прошлого....
– Как это не останавливался? – возмутился молодой человек. – Я, по-вашему, что, на ходу в него заскочил?
– Нет, не на ходу, – приблизился к нему дед. – Ты был здесь с самого начала! – ткнул он в него пальцем. – Убил одного, потом второго и пришёл, чтобы прикончить кого-то ещё! Сколько вас там?
– Кого нас? – Парень бегал испуганными глазами по каждому, кто смотрел на него, будто ища поддержки в каждом и не мог никак найти. Даже вдова, что поверила ему вначале, подозрительно отстранилась.
– Вас! – схватил его Полянский.
– Здесь что, ещё и террористы? – вылупился он.
– А ну, раздевайся! Где ключи от вагона? – кричал на него дед.
– Что вы делаете? – попытался возмутиться парнишка, когда старик с Полянским начали стягивать с него штаны, но, получив хороший удар, скрючился от боли и так и остался лежать на койке покойного пассажира.
Никаких ключей у парня не оказалось, как и какого-либо оружия. Обычный набор вещей: одежда и документы. По которым он был Нил Эмберг.
Раздетый до трусов Нил, всхлипывая разбитым носом, вдевал дрожащую руку в порванный рукав.
– Я сообщу в полицию, – шмыгал он, – на следующей же остановке!
– Да-да, сообщи, – буркнул Полянский и пошёл к ребёнку.
В купе старика Хорхе, как представился дедушка маленькой Деборы, было ужасно душно. Старик метался от двери к окну, не зная, что открыть. Если откроешь окно, говорил он, ветер такой, что её тут же продует, спать с открытой дверью было небезопасно, может, поэтому ребёнок и захандрил.
– И никаких лекарств с собой у вас нет? – спросил доктор, дотронувшись до лба ребёнка.
– Никаких, – ответил старик.
– Как же вы в дорогу с ребёнком, и без лекарств?
– Не смекнул…
– Нужно поспрашивать у пассажиров, может, есть у кого аспирин. – Полянский посадил ребёнка на колени и попросил открыть рот. – Горло красное, гноя нет, пока ничего критичного. Но лекарство всё же следует поискать.
– Спасибо, – переминался с ноги на ногу старик.
– А зачем вам в Нью-Дем, да ещё и с ребёнком? Странный город для прогулок с детьми.
Полянский всматривался в глубокие морщины старика, в его потухший взгляд, граничащий с отчаянием, пытаясь отыскать в этом человеке хоть толику подозрительного, но ничего не нашёл. Старик как старик, ребёнок как ребёнок, но почему здесь?
– Я единственный, кто у неё остался, и служба опеки хочет…
– …её забрать, – понял Полянский. – Так, значит, вы бежите?
– Наверное, как и все."
"Я не спускал глаз с пришельца.
